Изменить размер шрифта - +

– Мы должны реагировать! – В высоком голосе докладчика теперь звучала скорбь. Впрочем, неудивительно, после всего, что ему пришлось перечислить. Дебоширы, воры‑карманники, насильники, кровосмесители, мошенники, исламисты, наркоманы, мафиози – все они разом двинулись маршем на мирный Гейдельберг. – Мы обязаны реагировать!

Тойер ничего не имел против сценария в целом, у него имелось лишь одно возражение. Вообще‑то в XXI веке для усердной охраны порядка бравому шуцману требовалась в первую очередь достойная оплата его усердия. Короче, деньги. Но о них, как можно было догадываться, в зажигательном докладе не прозвучит ни слова.

Вместо этого: «Комплексное мышление. Небольшие, мобильные группы!»

– Эротический массаж, – вполголоса проговорил Тойер.

– Тесное сотрудничество с коллегами из Мангейма и Людвигсхафена! Треугольник между Рейном и Неккаром мы должны воспринимать как общий район. – Затем последовало долгожданное: – Полиция двадцать первого века…

Тойер оглушительно расхохотался. На него кто‑то оглядывался, кто‑то, наоборот, чуть‑чуть отодвигался, подчеркивая свою непричастность. Последний залежалый товар снова вытащили на свет для борьбы с преступностью.

– Вы считаете это смешным. – На лице Зельтманна, еще минуту назад озаренном мессианским светом, появилась неуверенная улыбка. Теперь новый директор выглядел таким, каким и был на самом деле: пятидесятилетним мужиком, который ежегодно зарабатывал себе спортивный значок. Который стремился наверстать молодость, пропущенную в погоне за карьерой. Который просматривал, нацепив на нос шикарные очки‑половинки, «Файненшнл Таймс Дойчланд» и всякий раз убеждался, как еще далека от осуществления его мечта о покупке на Мальорке вожделенной недвижимости.

– Нет, – твердо заявил Тойер и поглядел куда‑то мимо Зельтманна. – Если я смеюсь, это еще не означает, что мне смешно. Вообще ничего не значит. Только то, что я смеюсь.

Начальник полиции распрямил плечи:

– Что ж, как я вижу, тут есть коллеги, умеющие оригинально мыслить! Это хорошо, такие нам нужны. Я это приветствую! Могу ли я узнать вашу фамилию?

– Тойер, – сообщил Тойер. – Из криминальной полиции. Специалист по капитальным деликтам и самым тухлым делам.

Кто‑ то захихикал, но только не Зельтманн. Кашлянув, он продолжал свой доклад, в самом деле не стоивший бумаги, на которой был напечатан. После всех смелых директорских озарений в сухом остатке получилось лишь следующее: из сотрудников разных отделов криминальной полиции отныне будут формироваться группы.

– Выглядеть это будет так. Допустим, убийство в округе Гейдельберг‑Виблинген. Прокуратура говорит вам о'кей. – Он произнес «о'кей» почти по‑техасски. – Трое отправляются на место, один отвечает в бюро за комьюникейшн, связывается с мангеймскими коллегами, посылает патолога и эксперта‑криминалиста. Двое из тройки немедленно приступают к расследованию на месте преступления, один улаживает необходимые бюрократические формальности.

Тойер опять подал голос и с невинным, как у младенца, видом поинтересовался, означает ли «комьюникейшн» то же самое, что «контакты», и что имеется в виду под «бюрократическими формальностями», не законы ли страны. Потом ему достались в нойенгеймском бистро три маленьких стаканчика белого за счет восхищенного коллеги Мецнера. Но при этом он почти не сомневался, что после этой выходки Зельтманн подберет ему группу помощников с особенной тщательностью.

(Как вскоре и оказалось, нового начальника в самом деле не стоило недооценивать. Словно голодный паук, Зельтманн следил за внутриведомственными интригами и склоками и за порой крайне запутанными взаимоотношениями между его сотрудниками.

Быстрый переход