– Хороший галоп на свежем воздухе – самое верное средство от головной боли, – любезно заметил Фрэнсис. – По правде говоря, я тоже страдаю мигренью и очень рассчитываю на эту прогулку.

Энн изумленно повернулась к нему, впервые заметив, что молодые люди одеты в охотничьи костюмы.

– Но вы же не едете, – прошептала она.

– Я бы не пропустил эту охоту ни за что на свете, милая, – усмехнулся Фрэнсис и, подхватив ее за талию, с легкостью подсадил в седло.

Энн оттолкнула его руки и, нахмурившись, заглянула в дерзко ухмыляющееся лицо. Неужели Бесс ее обманула и не отнесла записку? Да нет, быть того не может. Значит, Фрэнсис просто отказался поверить в предупреждение…

– Вас никто не приглашал, сэр, – проворчала Энн, разбирая поводья, чтобы скрыть свое замешательство.

Как же ей теперь его остановить? Не говорить же ему всю правду!

Фрэнсис потрепал кобылу по холке и с ласковой усмешкой заглянул в глаза Энн.

– Ты опять ошибаешься, моя дорогая. Лорд Роберт лично пригласил меня составить ему компанию на этой охоте. – Он внезапно подмигнул ей. – Можешь даже считать, что вылазка устроена специально в мою честь! Энн растерянно поглядела на него, вдруг догадавшись, что Фрэнсис все знает: и о грозящей ему опасности, и о том, кто написал записку. Да, он все знал, но тем не менее шел навстречу риску!

– Фрэнсис, не будь дураком! – вырвалось у нее против собственной воли.

Он не сводил с нее глаз.

– Не тревожься, милая. Все будет хорошо.

Оглянувшись через плечо, Энн заметила, что Перси Кэмпбелл направляется к ним, и ей очень не понравилось выражение его лица.

– Отпусти мои поводья! – прошептала она, не глядя на Фрэнсиса. – И если уж тебе непременно хочется участвовать в сегодняшней вылазке, пожалуйста, держись от меня подальше.

С этими словами Энн повернула Касси к главе клана Кэмпбеллов. – А вот и вы, милорд! – заговорила она с деланным оживлением. – Будьте любезны, вы не могли бы мне помочь? Стремя слишком коротко. Мне неудобно.

Вскоре после этого охота началась. Гончие выражали свое возбуждение громким лаем, лошади вскидывали головы и грызли удила, продвигаясь легкой рысцой по густому лесу. За лесом расстилалось широкое поле. Вырвавшись на простор, животные дали себе волю и помчались вперед, легко преодолевая низенькие каменные стенки, служившие межевыми знаками между наделами мелких фермеров.

У последней стенки всадники остановились, чтобы дать лошадям передохнуть, пока собаки вынюхивали след в росистой траве. Энн старалась не терять Фрэнсиса из виду. Сердце стучало у нее прямо в горле, она поминутно спрашивала себя, когда же на него будет совершено нападение.

Внезапно в толпе, окружавшей ее отца, возникло какое-то движение; она увидела, что Фрэнсис спрыгнул со своего крупного золотистого мерина. Опустившись на колени в траве, он поднял левую переднюю ногу коня и стал внимательно изучать копыто. «Но ведь ничего же еще не случилось! – мелькнула паническая мысль в голове у Энн. – Отец не посмеет ничего предпринять на глазах у всех!»

Заметив движение среди своих гостей, Гленкеннон подъехал к Маклину.

– Что-то произошло с вашим скакуном, сэр Фрэнсис? – вежливо осведомился он.

– Похоже, что так. Он споткнулся вон о ту стену и теперь заметно хромает.

Фрэнсис заставил животное сделать несколько шагов, и все убедились, что мерин и в самом деле припадает на одну ногу.

– Мой конь растянул сухожилие, милорд. Боюсь, что для меня охота закончена.

– Вздор! – решительно возразил Гленкеннон.