– Он нужен мне живым, Блейк. Я много лет ждал, когда он попадет ко мне в руки, и теперь хочу сполна насладиться своей победой. – Гленкеннон холодно рассмеялся. – Какое же это будет наслаждение – под пыткой вырвать у Маклина признание в измене, прежде чем я его повешу!

Энн закрыла глаза, хотя вокруг и без того было темно, и затаила дыхание. Ноги у нее подкосились, и ей пришлось прислониться к холодной стене.

Опять послышался голос Блейка, но, сколько ни старалась, она не могла уловить ни слова.

– Все это вы говорили и раньше, Блейк, – перебил его Гленкеннон. – Мне и самому известно, что король устал от раздоров. Я даже не исключаю, что вскорости у него зародятся подозрения на наш собственный счет.

Наступила небольшая пауза – видимо, Блейк что-то возражал.

– Ну, хорошо, – раздраженно произнес Гленкеннон. – Я соглашусь на несчастный случай на охоте, раз уж у нас нет достаточных оснований для ареста. Вы правы, эти безмозглые дураки могут поднять шум. Знаю, на вашего человека можно положиться, но все-таки напомните ему, чтобы держал язык за зубами. И предупредите: он не получит ни единого пенни, пока Маклин не упокоится в могиле.

Энн из последних сил боролась с подступившей дурнотой. Ее отец замышляет хладнокровное убийство Фрэнсиса! Она всей грудью глотнула воздух, стараясь успокоиться, и, держась рукой за стену, чтобы не упасть, двинулась обратно по коридору. Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пол упал широкий прямоугольник света, осветив то самое место, где она только что стояла. В дверях показался черный силуэт Блейка. Управляющий закрыл за собой дверь, и коридор вновь погрузился в непроглядную тьму. Энн метнулась в соседнюю нишу и прижалась спиной к дверям. Ей казалось, что она совсем перестала дышать.

Секунды тянулись как часы, но наконец ее обостренный опасностью слух уловил мягкие крадущиеся шаги управляющего. Блейк прошел так близко, что Энн ощутила кожей колебание воздуха. Теперь нужно было взять себя в руки, пересилить боязнь темноты и леденящий ужас перед отцом. В голове Энн билась единственная мысль: надо предупредить Фрэнсиса!

Кое-как добравшись до своей комнаты, она дрожащими руками задвинула засов и целую минуту не могла двинуться с места. Наступил запоздалый шок, колени у нее так сильно задрожали, что она боялась не дойти до стула. Ее отец – отъявленный злодей, страшно даже подумать, на что он способен! А Эдмунд Блейк с ним в сговоре.

Каким-то чудом ей удалось пересечь комнату, не рухнув по дороге, и опуститься на стул. Она знала, что Гленкеннон собирался предложить гостям охотничью вылазку на следующее утро. Как же ей предупредить Фрэнсиса вовремя? Пойти самой? Нет, это самый верный способ привлечь к себе нежелательное внимание. Но если она пошлет Бесс с запиской, а записка попадет не в те руки, они оба заплатят жизнью…

Энн встала и прошлась по комнате. Пожалуй, единственный выход – передать через Бесс анонимную записку. Конечно, это тоже рискованно, но она готова была пожертвовать всем, чем угодно, лишь бы сохранить Фрэнсису жизнь…

Осознав это, Энн была потрясена. Неужели она все еще влюблена в него без памяти? Что ж, сейчас, когда речь шла о его жизни и смерти, невозможно было это отрицать. Она охотно готова была признать, что ведет себя как законченная дура, но сердце ее не желало слушать холодные доводы разума. Жизнь Фрэнсиса была для нее дороже собственной гордости.

Решительно взяв бумагу и перо, Энн принялась писать.

«Сэр, – начала она, – вам грозит страшная опасность. Есть люди, желающие вашей смерти. Вам предстоит погибнуть будто бы от несчастного случая этим утром на охоте. Если вам дорога жизнь, не выезжайте сегодня из замка». Немного подумав, она поставила простую подпись: «Друг».