– Убирайся отсюда сейчас же! – прошипела она, справившись наконец с дыханием и изо всех сил прижимая к груди полотенце. – Считаю до пяти. Если на счет «пять» ты еще будешь здесь, я закричу и не успокоюсь, пока сюда не прибегут охранники. Один… два…

– Кричи, если хочешь, – невозмутимо перебил ее Фрэнсис, – но я не уйду, пока не скажу все, что должен сказать.

Энн тяжело вздохнула. В конце концов, если она выслушает его, ничего ужасного не произойдет.

Фрэнсис следил за ней молча, все еще откинувшись на подушки.

– Ладно, говори, что тебе нужно, и исчезни, – сердито буркнула Энн. – Не хочу, чтобы из-за меня кого-то убили… даже такого, как ты.

Он взял со стула ее капот и протянул ей.

– Тогда будь добра, девочка моя, надень вот это, а то у тебя такой соблазнительный вид, что мне трудно сосредоточиться.

Энн рванула у него из рук капот и неуверенно огляделась по сторонам. Чтобы надеть капот, надо было сбросить полотенце.

– Повернись спиной! – скомандовала она, внимательно следя за тем, как он повинуется приказу. – И не вздумай оборачиваться! – Не сводя с него глаз, она сбросила полотенце, торопливо натянула на себя капот и как можно туже затянула кушак. – Я даже не спрашиваю, как тебе удалось сюда попасть, я ничего не хочу об этом знать. Но скажу тебе одно: ты болван, Фрэнсис Маклин! Кто-нибудь может войти в любую минуту, и тогда тебе конец.

– Ты ждешь любовника? Боюсь, он будет неприятно поражен: я запер дверь.

– Ты говорил, что должен сказать мне нечто важное, – нахмурилась Энн. – Говори, что тебе надо, и скройся с глаз. Я устала от твоей болтовни.

Фрэнсис огляделся по сторонам, его лицо внезапно стало серьезным.

– Я бы не стал подвергать тебя такому риску, если бы у меня была возможность этого избежать, милая. Но мне непременно нужно объяснить тебе, что случилось прошлой весной.

Его глаза потемнели, властный взгляд приковал ее к себе. Энн почувствовала, что в ней с прежней силой вспыхнуло желание прикоснуться к нему, и решительно отвернулась.

– Я ничего не хочу об этом знать! Все кончено, Фрэнсис. Что было, то быльем поросло. Оставь меня в покое.

– Черт побери, Энн! Я привяжу тебя к стулу, если потребуется, но ты меня выслушаешь! – взорвался Фрэнсис, вскочив с кровати. – А теперь сядь!

Энн тут же села, даже не успев возмутиться, что он смеет ею командовать.

– Прошлой весной, – начал Фрэнсис вполголоса, – все было не так, как я сказал в тот день. Я не мог тогда открыть тебе правды, но братья Маккензи привезли мне новости, изменившие все мои планы. Гленкеннон подал прошение королю, чтобы меня объявили изменником. Меня запросто могли отправить на виселицу.

Энн ошеломленно уставилась на него, не зная, можно ли ему верить.

– И прошение… было удовлетворено? – спросила она, задержав дыхание.

Фрэнсис покачал головой:

– Нет, дорогая, хотя в тот момент похоже было, что в скором времени мне придется бежать во Францию. Будь у меня тогда больше времени, я, наверное, смог бы что-нибудь придумать. Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но я знал, что ты не можешь остаться в Кеймри. – Фрэнсис прошелся по комнате и остановился перед ее стулом. – Мне казалось, что лучше тебе вернуться к Гленкеннону, чем стать женой изменника, объявленного вне закона. Я не хотел для тебя такой жизни, Энн.

Она упорно не сводила глаз со своих сложенных на коленях рук, пытаясь обуздать безумное волнение, охватившее ее.