Энн изумленно уставилась на брата.

– Ты собирался выманить Маклина, чтобы отец мог из засады напасть на него с превосходящими силами?!

– Только если бы он попытался нас перехитрить. Богом клянусь, Энн, можно подумать, что ты на их стороне! Ты вообще вела себя чертовски странно во всем этом деле.

Энн заставила себя разжать кулаки и сделать глубокий вдох.

– Разумеется, я не на их стороне! Просто мне хотелось бы избежать кровопролития.

Внезапно лицо Чарльза расплылось в мальчишеской улыбке.

– Я полагаю, женщины вообще ни черта не смыслят в стратегии, и нельзя от них этого ждать. Помнится, ты с детства была слишком мягкой. Но сейчас в Шотландии царит беззаконие, здесь часто приходится применять силу – особенно по отношению к таким бунтовщикам, как Маклин. Тебе придется к этому привыкнуть.

Энн лишь снова пожала плечами, и Чарльз, удовлетворившись этим, принялся за еду с аппетитом, которому Энн втайне позавидовала. Подобрав остатки соуса хлебной коркой, он опустил тарелку.

– Дело вовсе не в том, что отец не хочет тебя видеть, просто он всегда занят. Он представляет здесь власть короля, а бунтовщики вроде Маклина и Камерона сеют смуту и мешают ему исполнять свои обязанности. Наш отец – очень важный человек! – с гордостью добавил Чарльз.

Энн улыбнулась наивной восторженности своего брата.

– Тебе нет нужды извиняться за него передо мной, Чарльз. Отец никогда меня особенно не жаловал, я примирилась с этим много лет назад.

– Это вовсе не так… для меня у отца тоже часто не хватает времени. Боюсь, что он во мне несколько разочарован, – признался Чарльз с тяжелым вздохом. – Вот почему для меня так важно исполнять каждый его приказ в точности. Я должен ему доказать, что готов командовать войсками. Если Маклин атакует нас нынешней ночью, клянусь, я убью его голыми руками, если придется!

Энн с грустью взглянула на полное юношеского воодушевления лицо младшего брата. «Фрэнсис с ним живо расправится, – мрачно подумала она. – Проглотит живьем и не заметит. Он никого не пощадит… никого!» Справедливость этой печальной истины она познала на себе.

– Я уверена, что ты сумеешь всех нас защитить, – примирительно заметила она вслух, – и отец тоже это понимает, иначе он не доверил бы тебе такое серьезное дело. Я знаю, он гордится тобой, просто не говорит этого вслух.

– Ты правда так думаешь? – оживился Чарльз. – Он однажды сказал, что я неплохо владею мечом. Отец сам меня учил, а уж лучшего фехтовальщика, чем он, не найти во всем королевстве. Ты бы его видела, Энн! – восторженно добавил он. – Его клинок – это же чистая поэзия! – Юноша со вздохом откинулся на локтях и застенчиво улыбнулся, взглянув на сестру. – Я рад, что ты здесь, Энн. Мне очень тебя не хватало… тебя и мамы. Не могу поверить, что ее уже нет, что я никогда ее больше не увижу… Я хотел приехать, когда она заболела, честное слово, Энн, поверь мне! Мы с отцом тогда жутко поругались. Он сказал, что мы поедем позднее, когда она поправится. Господи Иисусе, я никогда себе не прощу…

Энн взяла его за руку, и на мгновение ей показалось, что он вновь превратился в прежнего маленького мальчика, ищущего утешения у старшей сестры.

– Не надо так говорить, Чарльз. Поверь мне, мама все понимала, – тихо сказала Энн. – Она знала отца гораздо лучше, чем мы оба. Конечно, она хотела тебя видеть, но понимала, что это невозможно.