– Она сильно страдала перед смертью?

Девушка покачала головой:

– Она просто уснула, но успела благословить нас с тобой и своего брата Иэна. А в самом конце она прошептала чье-то имя… Мужское имя, как мне показалось, но я его не узнала.

Чарльз снова вздохнул и оглядел залитый лунным светом лагерь.

– Я должен позаботиться о своих людях, Энн. Постарайся хоть немного поспать, мы выступаем на рассвете.

Поднявшись на ноги, он ушел, словно вдруг застеснялся открытого проявления чувств, а Энн поплотнее закуталась в плащ и свернулась клубочком возле угасающего костра. Несмотря на все данные себе ранее обещания, она невольно вновь вернулась мыслями к Фрэнсису. Возможно, он заранее узнал о готовящейся засаде и отослал ее именно по этой причине. Очень может быть, что он сейчас скрывается в темноте где-то неподалеку, обдумывая свой следующий ход в той смертельной игре, которую вел с Гленкенноном…

Энн попыталась безжалостно задушить пробудившуюся в груди надежду, сказав себе, что это ничего ей не принесет, кроме новых разочарований. Но мятежная мысль не желала умирать.

Она устало закрыла глаза. Надо дожить до утра. Утром ей станет легче.

* * *

Путешествие в Рэнли продолжалось четыре дня, и Энн использовала это время, чтобы возобновить свою прежнюю дружбу с Чарльзом. Отец к ним так и не присоединился: он дал им знать, что отправится прямо в поместье и встретит своих детей там.

Энн утомил долгий путь, однако стоило ей завидеть Рэнли, как она пожалела, что не находится в сотне миль от замка. Резко натянув поводья на вершине холма, она взглянула вниз, на светлые каменные стены и стройные арочные башни поместья.

– Замок Рэнли очень красив. Не сомневаюсь, что вы рады вернуться домой.

Она обернулась. Найджел Дуглас подъехал ближе и с любопытством смотрел на нее своими теплыми карими глазами. Энн заставила себя улыбнуться.

– Я так устала от этого седла, что любая убогая хижина показалась бы мне раем.

При виде сверкающих голубых вод небольшого озера, омывающего стены замка с двух сторон, она вспомнила другой, куда более обширный водоем, совсем недавно доставлявший ей столь острое наслаждение. Но это было в другой жизни, и тогдашнее счастье существовало лишь в ее глупой голове…

Должно быть, она вздохнула слишком громко, потому что Дуглас наклонился к ней с ободряющей улыбкой.

– Не отчаивайтесь. Вы уже дома, миледи.

«Дома». Опять Дуглас употребил это слово. Но он ошибся: для нее такого понятия не существовало… Дав шенкеля Касси, Энн поскакала за Дугласом вниз по холму и по деревянному мосту. Копыта кобылы гулко простучали по доскам, и так же гулко, словно в пустоте, стучало ее сердце. Через несколько минут ей предстоит встреча с отцом. И хотя полуденное солнце припекало над головой, ее охватил леденящий холод.

Спешившись во дворе, Энн прошла следом за Чарльзом сквозь внушительные двойные двери, служившие парадным входом в Рэнли. Вокруг них засуетились слуги; она с благодарностью приняла от одного из них кубок вина, его терпкий вкус помог ей немного успокоиться.

Войдя в зал вместе с братом, Энн огляделась вокруг. Все здесь было ей знакомым и все казалось чужим – впрочем, как всегда. Обшитое дубовыми панелями помещение могло бы с легкостью вместить двести человек. Пол был выложен не каменными плитами, а натертым до блеска паркетом, в котором, как в зеркале, отражались многочисленные серебряные бра, укрепленные на стенах. Зияющие подобно пещерам громадные камины в противоположных концах зала были готовы поглотить целые деревья, однако никто не удосужился разжечь огонь, и в воздухе чувствовалась сырость. Вдоль стен стояли простые дощатые столы, а на мраморном возвышении помещался красивый резной стол для графа.