Сказал – и тут же нырнул в какой-то узкий проулок… Еще один проулок… еще… Закапал, зашелестел дождь…

Впереди снова показалась какая-то подозрительная компашка! С факелами!

– Стой, кто идет.

– Старший тавуллярий Евпатор, – следователь отозвался совершенно спокойно. Даже сделал несколько шагов вперед…

– А, это вы, господин!

Ночная стража. Сотник перевел дух – ну, слава богу…

– Тут четверо, – между тем распорядился следователь. – Проверьте ближайшие улицы, загляните в таверны… Ну, а мы с вами – по домам… Как вы интересно… с монетами… Вот бы никогда не додумался! Вроде и есть орудие… н-на, вроде и нет.

Михаил хмыкнул – именно так когда-то ТАМ рассуждали дружинники и милиционеры, когда ловили учащихся фабрично-заводских училищ. Те ведь тоже такие кистеньки делали – заматывали пятаки в носовой платочек. Увесисто получалось. И ничего противозаконного.

– Я ваш должник! – новый знакомец все-таки довел Мишу до самого дома. Дождь уже кончился, на небо выглянула луна – добродушная, отливающая красноватым золотом, с толстыми от осознания собственной важности щеками, она отражалась в спокойных водах Мраморного моря, словно зачем-то вынырнувшая на поверхность странная глубоководная рыба. Рыба-луна.

– Как и я ваш, – Миша был сама любезность, он все же здорово рассчитывал на тавуллярия в деле с убитым кормщиком.

Вот, бывает же так – раз, и повезло, с кем нужно – с теми и встретился. Бывает, да. И гораздо чаще, чем многие думают. Вообще, жизнь во многом зависит от случая, счастливого или не очень. Кому как повезет.

Девчонки с варягом возвратились где-то через полчаса после Миши. Рогволд лично зашел, рассказал: Ксенофонта проводили до акведука, где-то там, неподалеку, он и жил.

Выслушав, сотник покачал головой:

– Значит, все-таки Ксенофонт…

– Так он назвался.

– Так все же…

– Ну да. Познакомились, хоть он и с компанией был. Мы же все не «зеленые», а венеты – «голубые». Нынче – почти что родственники.

– Жаль, до дома не довели…

– Не хотели зря рисковать – людно, – варяг потянулся и пригладил щегольскую бородку, заплетенную в две косички. Вот интересно, кто ему их сейчас заплетает – Горислава? Ну, а кто же еще?

– Вара, кстати, не подвела – глазки строила умело, – хмыкнув, продолжал купец. – Запал на нее наш парень. Запал! Прощаясь, назвал Барброй. На латинский манер.

Михайла вскинул брови:

– Так он латинянин, что ли? Не дай бог! Нам еще в Венецию плыть не хватало.

– В Венецию мы со своим товаром не сунемся, – зачем-то оглянувшись, сумрачно предупредил Рогволд. – Просто не доплывем. Не дадут. Не пустят. Зря, что ли, у венецианцев здесь целый квартал? А, если считать Галату, так даже парочка.

– Это очень плохо, что вся западная торговля в руках иностранцев. Плохо для империи, я имею в виду…

Сотник задумчиво скривился и плеснул в бокалы вина из большого кувшина.

– Надеюсь, не разбавленное? – подмигнул варяг.

– Ничуть. Ну, за удачу!

Оба подняли бокалы синего венецианского стекла… Опять Венеция! Не дай бог…

– Знаешь, Миша, сколько я за тобой наблюдаю…

– Да ну?

– Тем больше дивлюсь. Ты смотришь на жизнь вовсе не так, как положено сопленосому шестнадцатилетнему юнцу!

– А как положено? – усмехнулся сотник.