Засвистели, полетели на стену абордажные крючья…

Перемахнув через стену, сотник спрыгнул во двор…

– Пожар! Пожар! Спасайся, кто может!

– Вы кто такие? – увидев во дворе стремительных вооруженных людей, опомнился дюжий охранник-слуга.

– Пожарная стража базилевса! А ну, прочь с дороги, эй! О! Я вижу, у вас много людей…

Крыша арены пылала!

– Пожар! Пожар! Бегите!

– Спасайся, кто может!

Быстро поднялась паника. Почуяв запах гари, гости бросились в ночь, кто куда…

Миша с парнями и Рогволдом рванули к арене… Где никого уже не было – лишь едкий дым и бушующее сверху пламя! Вот-вот грозили рухнуть стропила…

– Горя-а-а! – углядев возлюбленную, Рогволд немедленно бросился к ней, обнял…

Сотник поспешил следом…

На политом кровью песке, опустив голову, плакала Горислава. Перед нею лежала полунагая дева с распоротым животом, в наплечном доспехе и шлеме. Рядом валялось оружие: короткий окровавленный меч – гладис, сеть и трезубец…

С бедра Горьки стекала кровь…

– Ты ранена? Надо скорее перевязать…

– Еще бы немного – и она бы меня убила, – словно не замечая вокруг никого, промолвила девушка. – Ловка, сильная Лада… Убила сегодня троих… Она так любила власть. И ей эту власть дали. Она бы победила. И получила бы всё. Лада…

– Уводи ее уже, – опасливо глянув вверх, распорядился Михайла. – Там, на улице, перевяжем. Нам еще девчонок искать…

– Я знаю, где.

Выскочила невесть откуда ловкая смуглая дева в забавном лоскутном трико.

– Я покажу. Я – Зара.

Греческий огонь организовал все тот же Демид Евпатор. Сам, правда, в пекло не полез – осторожничал. Боялся, что кто-то узнает…

– Мне еще в этом городе жить!

Ну, и без него людей хватало. Следователь попросил еще по возможности никого из знати не убивать, в особенности Стефана Дуку.

– Понимаешь, отец будет мстить. А так… Так он все свое зло на сынка спустит! Да так, что тому мало не покажется.

Так и сделали, чего уж…

– Здесь подвал, – на ходу показала Зара. – Пыточная. А девы ваши дальше… Идем!

– Постой… – услышав донесшийся из подвала стон, сотник вытащил меч. – Все же загляну, проверю…

Боже!

Картина, представшая глазам его, была настолько жуткой и беспредельной в своей безобразной мрачности, что Миша невольно попятился.

Голый, чем-то похожий на рака, карлик с бритой наголо головой и широченной спиною, крякая от восторга, мучил… некий человеческий обрубок! Деву! Руки и ноги несчастной были отрублены, а раны заботливо перевязаны матерчатыми жгутами. Чтоб не умерла раньше времени от потери крови. Чтоб мучилась…

– Ах ты, тварь!

Прыгнув, Миша нанес резкий удар. Отрубленная лысая голова покатилась по земляному полу, тело задергалось, исходя потоками крови… прямо на обрубок… с кровавыми ранами вместо глаз…

– Господи… Варвара! – холодея, узнал Михаил. – Господи…

Варвара тоже узнала. Вдруг улыбнулась, облизав губы и попросила – спокойно, словно бы вела обычный пустой разговор:

– Убей меня, Миша. Освободи… Убей!!!

Несчастная выгнулась, выкрикнула…

– Прощай!

Вздохнув, сотник молниеносно воткнул клинок под левую грудь девы… Это было единственное, чем он мог ей нынче помочь.