День уже клонился к вечеру, золотистое солнце повисло над западной стеною детинца, постепенно скрываясь за мощными башнями. Пролегли, протянулись по площадям и улицам длинные тени, скоро уж и в церквах заблаговестят к вечерне. Еще не начинало смеркаться, но – вот-вот…

В корчме заезжего дома собирались гости. С каждым часом – все больше и больше. Постояльцы – купцы и приказчики, да и так – добропорядочные горожане, кому же охота в такой вечер дома сидеть?

Приличные незамужние девы, конечно, по подобным местам не захаживали – кто их и пустил бы? – а вот замужние солидные дамы заглядывали иногда и одни, без мужей, компаниями. Почему бы и нет? Женщин еще по теремам не держали, по крайней мере – не всех, еще те времена не настали.

Уселись в углу музыканты – два «гудка» – струнные, свирель, небольшой бубен. Заиграли тихонько, этак вполнакала иль в треть – время для разухабистых плясок еще не настало.

Входивший люд – тех, что посолиднее – встречал сам хозяин, Галактион Грек, в длинной ромейской тунике, чернявый, с тронутой сединою бородкой и вытянутым смуглым лицом, озаряемым приветливой улыбкой.

Со многими говорил по-гречески, лично провожал к столу. Впрочем, не только греков…

– Ах, кого я вижу? Прошу, прошу… А я-то думал, вы уже…

– Так нет же! Пока что на чуть-чуть задержался.

Вошедший, точнее, компания вошедших только что посетителей, тотчас же привлекла пристальное внимание Михайлы. Первым в корчму вошел высокий светлокудрый молодец с красивым белым лицом и пижонской, заплетенной в две косички, бородкой. Выглядел он достаточно молодо… во всяком случае, не старше тридцати. Длинная дорогая туника, царь-градские юфтевые сапожки, синий плащ, застегнутый на правом плече фибулой в виде скрещенных серебряных молоточков – знаков грозного варяжского божества – Тора. Наборный пояс, меч с рукоятью, украшенной затейливым рисунком из тоненькой золотой проволоки – сканью.

Миша скосил глаза на Варвару… Та еле заметно кивнула. Ага! Вот он, значит, Рогволд Ладожанин и есть. Собственной персоной. Интересно, у них в Ладоге до сих пор язычество процветает? Судя по застежке… Или это так, для понтов? Скорее, последнее. Ну да – войдя, Рогволд перекрестился на висевшую в дальнем углу икону. Глазами он эту икону не искал, видать, хорошо знал, где висела – частый гость. Да и перекрестился эдак небрежно – христианин нерадивый… Кивнул Галактиону – и сразу к столу. К тому самому, где уже царьградские купцы-гости сидели. А лицо-то, лицо! Левая щека расцарапана… Будто кошка! Ага… знаем мы таких кошек!

– Э, Рогволд! Здрав будь! Рады тебя видеть.

– И я рад. Да хранит вас Иисус, господа.

Хорошо хоть говорили… не то чтобы «по-русски», но – на языке восточных славян, на том его наречии, что в ходу от озера Ильмень до Ладоги, со всем этим «цоканьем» – «цто», «зацем», «поцему»… Вернее, так говорил Рогволд, купцы язык почти не коверкали.

Заказали хмельной квас… потом «ставленый мед» – напиток качественный, выдержанный, дорогой… в отличие от «меда твореного», с коего напрочь крышу сносит. А здесь – голова ясная… только в ногах правды нет… И зачем так пить, чтобы «голова ясна»? Значит, договариваться о чем-то будут или – играть… Ну, точно – вон, стаканчик с костями достали…

Чернобородый, смуглый грек с крючковатыми носом потряс стаканчик… швырнул на стол кости… Передал следующему… И до Ладожанина очередь быстро дошла.