|
Поучили… Это когда я начала всех ругать да кормщика за руку укусила… Ой, как он, гад орал! Что-что, господин сотник?.. Не, никого на ладье не насильничали, хоть и в страхе держали. Заперли под палубой, в каморе. Я на следующий день сбежать пыталась… Опять получила плетей! А потом меня и вообще убивать повели… Да-да! Сам Исидор-кормщик и повел, гад препакостный. Почему прям там, на ладье, не удавили – бог знает. А может, кормщик решил сам… – девушка вновь вздохнула. – По пути, в кустах, и снасильничал. Не развязывая. Значит, не нужна стала. Тут я и решила – убьют. Кричать стала, лаяться-ругаться… Тут мне и выручка – господин Рогволд! Он, как меня увидал, так предложил кормщику отыграться… Играли они там на что-то, да… Ладью против меня поставил. И выиграл!
– Да ну! – не поверил Михайла. – Так-таки и ладью? Горислава хмыкнула: – Ну, это он так сказал – Рогволд. Когда под горячую руку попал. Мол, ты еще и когтями – по лицу! Не я бы, так и кормила бы рыб в речке. Ну, так-то – прав. – Вот ведь, помяни черта! Спустившийся по сходням варяг как раз направлялся к беседующим. Ой, как смотрела на него Горька! Не-ет, безо всякой злобы, а так… как кошка голодная на сметану смотрит! Интересно… Ладожанин ведь наверняка женат, в таком-то возрасте. – Был женат. Вдовец ныне, – пленница словно бы подслушала мысли. Сотник поспешно спрятал улыбку: – А ты почем знаешь? – Да уж… знаю.
Гориславу сторговали за двадцать пять золотых – полновесных ромейских солидов. Что тоже было дорого – но, в принципе, терпимо. – Ох, – откровенно кривилась пленница. – Опять к бабке Брячиславе на двор… чтоб ее… – А то так на «Коне» лучше было! «Огненный конь» – так называлась ладья Рогволда или, лучше сказать – драккар. На бушприте деревянная конская голова и торчала. Хорошо, не драконья! Все же конская – поприличнее как-то. – На «Гиперборее» – плохо, – призналась девчонка. – А на «Коне»… я и не привыкла еще. Плетьми меня там не били, обещали вскорости выпустить… – Продать, что ли? – Ну да. Наверное, продать. Они сидели все в той же корчме заезжего дома Галактиона Грека. Сидели, как равные, за одним столом. Ратнинский сотник Михайла с помощником Ермилом, Горислава и Рогволд Ладожанин. Варяг был сам-один, без слуг. Сговаривались без лишних ушей. Горислава, впрочем, слушала всех без радости. Видно, не очень-то ей и хотелось возвращаться обратно к бабке. Ну, так и что же – лучше в плену? Мало ли что там кому хочется? Чего хочется Горьке – по ее лицу и видать. Вон как на варяга пялится! Потеряла уж всякий стыд. С другой стороны – а чего ей стыдиться-то? Ну, снасильничали – и что? Жена должна рожать детей, холить мужа и работать – а уж девственна ли она до свадьбы была, кому какое дело? Уж не деревенским точно. Хотя по христианским традициям оно бы и да… ну да где тут христианские традиции-то? В этих-то лесах да болотах традиции до сих пор одни – языческие. – «Гиперборея» отчалила еще третьего дня, – получив деньги, как бы между прочим сообщил варяг. – Вместе с караваном ушли. – Нагоним! – Вот это вряд ли, – Рогволд усмехнулся, тряхнув заплетенной в косички бородкой. – Разве что в Царьграде. – Да пусть так! Все равно, – упрямо склонил голову сотник. |
