Затаив дыхание, она услышала, как в тополях за городом ухнула сова, как где-то хлопнула дверь, и почувствовала, как холодный ветер касается ее бледных щек.

– Может быть, остальную часть истории я услышу от Мэгги? – сказал Сойер после затянувшегося молчания. – Пойдем домой.

– Я не хочу рисковать. Она может солгать вам, Блейк, – прервал его Колин, схватив за руку, но уже в следующий миг в воздухе мелькнул правый кулак Сойера и тяжело опустился на скулу восточного щеголя. От удара он отлетел и приземлился в пыли возле кормушки для лошадей.

– Какого черта?!

Ярость исказила черты лица Сойера, превратив его в маску смерти.

– Моя жена никогда не лжет, и я забью плетьми каждого, кто скажет, что это не так.

Колин, сидя на земле, глядел на них, полный ярости и негодования. Его распухшая щека ныла. В его глазах появилось неприятное выражение.

– Да она лгала вам все эти годы, Блейк! Только вы слишком глупы, чтобы догадаться. Она была беременна, когда вы встретили ее, – беременна от меня! Бьюсь об заклад, она заставила вас поверить, что это ваш ребенок, не так ли? Но это неправда. Это мой ребенок! Джона был – и есть – мой.

Прежде чем Мэгги произнесла хоть слово, Сойер напал на Колина, как медведь гризли нападает на какого-нибудь барсука. Она только ахнула, когда в воздухе замелькали кулаки, раздались приглушенные стоны, ругательства и звук глухих ударов, от которых ей становилось дурно. Сойер сидел верхом на Колине и молотил его кулаками. Мэгги бросилась к мужу, пытаясь остановить его.

– Сойер, не надо. Ты убьешь его! Не надо! – плакала она и едва не теряла сознание от охватившего ее отчаяния. – Это правда. Боже, помоги мне, он говорит правду! По крови, только по крови Джона – его ребенок.

Руки Сойера безвольно опустились. Он посмотрел на нее затуманенным взором. В его лице не было ни кровинки.

– Мне жаль, так жаль, – бормотала Мэгги, и по ее щекам бежали слезы. – Пожалуйста, пойдем домой, позволь мне все объяснить.

Он еще сидел верхом на Колине Вентворте, но, казалось, совершенно забыл о нем. Колин лежал съежившись, его лицо представляло собой сплошное кровавое месиво.

– Ведь ты сказала, что была вдовой. – Сойер смотрел на нее так, как будто видел впервые. – Сказала, что это ребенок твоего мужа, Сета.

– Не было никакого мужа… я… выдумала его. Я не знала, что делать, вот и сочинила историю… Я хотела, чтобы моего ребенка приняли! Я боялась, Сойер. Боялась, и мне было стыдно.

– Посмотрите сюда. – Лежавший в пыли Колин отогнул разодранный рукав и показал Сойеру родимое пятно в форме полумесяца чуть выше запястья – пятно, совершенно такое же, как на руке Джоны. Даже в слабом туманном свете октябрьской луны Сойер отчетливо видел его. – Знак Вентвортов, он наследуется вместе с деньгами, – прерывисто сказал он. – У Джоны точно такой же знак, ошибки здесь не может быть. – Несмотря на окровавленное лицо и боль во всем теле, в его голосе явно чувствовался триумф. – Какие вам еще нужны доказательства?

До слуха Мэгги донесся странный звук. Она резко повернулась. Плач. Кто-то плакал.

И тут она увидела Джону, темную тень, прижавшуюся к стене сарая.

– О Боже, – выдохнула она.

Только на миг она увидела его лицо, любимое лицо, залитое слезами.

– Джона…

Она бросилась к нему, но не успела она добежать до сарая, как он растворился в темноте.