Так вот почему! Ответ поразил его. Он внимательно смотрел на темный дом, где Мэгги Блейк наверняка ворочалась в постели, горюя по своему мужу.

Какой же он идиот! Что ж, завтра она уедет, но по крайней мере он будет уверен, что сегодня она в безопасности. А когда она вернется из Нью-Йорка… Лучше не загадывать. Никогда еще Джейк ни в одном городе, нигде не ждал женщину. Но ведь он никогда не испытывал ни к одной женщине то, что испытывал к Мэгги Блейк…

– Вот проклятие, – бормотал он вслух. – Я точно идиот!

Он наблюдал, подсознательно подмечая любой звук или движение в темноте и в то же время вспоминая о каждом сказанном слове, каждом жесте Мэгги Блейк.

Несмотря на неопределенность положения, в котором Джейк неожиданно оказался, одно он знал твердо: завтра утром, когда Мэгги и девочки отправятся на восток, он начнет охоту на Пита Макаллистера. Хорошо бы поймать этого человека.

Глава 21

В последний день апреля кэб, в котором сидела Мэгги, остановился перед особняком Вентвортов на площади Стайвесанта.

Утром моросил дождь, и для этого времени года было необычно прохладно. Впрочем, в отделанной кружевом черной мантилье, накинутой поверх платья из черного фая, Мэгги не чувствовала холода. Выйдя из двухколесного экипажа, она расплатилась с возницей и по широким ступенькам поднялась к резной дубовой двери, думая не о великолепии и огромных размерах города-монстра, а только об одном: скоро она увидит своего сына.

– Да? – Лакей с глазами навыкат рассматривал ее. За его плечом она увидела позолоту и мрамор.

– Я хотела бы видеть Джона Блейка.

– Молодого хозяина нет. Как ему передать, кто его спрашивал?

– Его мать, – спокойно сказала Мэгги. Лакей удивленно поднял брови, и Мэгги прошла мимо него в холл с мраморным полом. – Я подожду своего сына.

Лакею ничего не оставалось, кроме как провести ее в небольшую, изысканно обставленную желтую гостиную. Мэгги огляделась. Все, что она успела заметить в этом доме, было красивым и вызывающим восхищение, начиная от шелковых штор, цветной лепнины и диванов, обитых полосатым атласом, в этой прелестной комнате и кончая хрустальной люстрой, сверкавшей под потолком в просторном холле. На полу лежал роскошный дорогой ковер, на камине из резного красного дерева стояли статуэтки и вазочки из хрусталя, слоновой кости и золота. Комната словно дышала красками и ароматом цветов, яркие букетики которых стояли на множестве столиков и в высоких мраморных вазах на полу.

И все же, опускаясь в шератоновское кресло, она удивлялась, почему все это не производит на нее по-настоящему глубокого впечатления. Она прекрасно осознавала, в какой роскоши живут Вентворты, а теперь и Джона, от этой помпезной пышности у нее не захватывало дух. Да, золото, шелка и атлас – все изысканное, красивое, но они не шли ни в какое сравнение с чудесными техасскими закатами, которые никогда не походили друг на друга, с туманными рассветами или с бархатными просторами равнин, простиравшимися до самого горизонта. Возможно, она отвыкла от шикарных вещей и они больше не возбуждали в ней благоговения, или для нее существовали более важные дела, требующие решения? Мэгги сидела одна в гостиной и готовила себя к предстоящей встрече.

Регина и Абигейл остались в гостинице, чтобы предоставить ей возможность сообщить Джоне о смерти Сойера наедине. Она попросила Маркуса Граймса не писать Колину о том, что случилось, потому что боялась, что он немедленно расскажет обо всем сыну. Зная мальчика так, как его знала только она, Мэгги хотела быть рядом, когда он узнает новость, которая наверняка пронзит его юное сердце.