Мужчинам потребовалось около часа, чтобы отремонтировать колесо, а еще через несколько часов дилижанс остановился возле «У Доби» – длинной приземистой станции, состоявшей из нескольких отдельных зданий: салуна, трактира с обеденным залом и комнатами для ночлега на втором этаже, лавки, конюшни и загона для скота. Над равниной сгущалась угольно-черная тьма, окутывая серые здания. Где-то далеко лаяли на луну койоты, а горстка измученных пассажиров высадилась из экипажа и ринулась в трактир.

Мэгги нарочно отстала, дождавшись, пока все зайдут в дом, и вошла в лавку. Остановившись на мгновение в дверях, она окинула взглядом деревянные прилавки, на которых была навалена ситцевая материя вперемешку с табаком, кувшинами с ликером, попонами, ножами и головками сыра. Стоявший за прилавком высокий бородатый мужчина, худой как палка, вскинул голову и внимательно посмотрел на Мэгги при свете дешевых сальных свечей, которые дымили и еле освещали магазин.

– Чем могу помочь, миссис? – спросил он. При этом он сплюнул прямо ей под ноги табак, который жевал.

Мэгги обошла отвратительный коричневый плевок и приблизилась к прилавку.

– Я ищу работу. Только на сегодняшний вечер. Я могу все здесь вымести, – она взглянула на плевок, – вымыть полы, прилавки, подсчитать для вас остатки, подежурить, пока вы ужинаете, – в общем, все, что вам нужно. – Она спокойно стояла перед ним, пока он внимательно осматривал ее из-под нависших бровей. – Я хочу заработать себе на ужин и ночлег, – добавила она.

Лавочник прищурился и с любопытством рассматривал девушку.

– К нам не часто забредают работники, особенно такие красотки, как ты. – Он облизнул потрескавшиеся губы, затерянные внутри кустистых черных усов и бороды. – Черт, я готов разделить с тобой свою постель и проследить, чтобы тебе подали хороший ужин, если ты… хм… отплатишь мне.

От отвращения Мэгги вздрогнула, но ее голос оставался спокойным:

– Мне нужна честная работа. Если вы не хотите мне помочь, я попытаю счастья в салуне.

– Он тоже мой, крошка. Нам не нужны здесь помощники. Но я позабочусь о тебе, если…

– Извините.

Она резко повернулась, расстроенная так, что готова была заплакать. Как хочется есть! А теперь придется терпеть до следующей станции, до утра. Мэгги перевела дыхание и поплелась к двери. Что ж, остается довольствоваться тем, что она сможет купить на несколько жалких монет, лежащих в кошельке. Кусочек хлеба? Пожалуй, это более питательно, чем кофе. На то и на другое денег явно не хватит, не говоря уже о горячем бульоне, соблазнительный аромат которого доносился из соседнего здания. Но самое ужасное – она не сможет купить себе даже полпостели для ночлега в этой забытой Богом дыре. Всю ночь придется просидеть на стуле в трактире. Она вышла во тьму ночи, и слабость снова охватила ее. Покачнувшись, она уперлась в грубую дощатую стену лавки, чтобы не упасть, и чьи-то сильные руки схватили ее под мышки и удержали.

– Эй, девушка! Не надо падать на меня в обморок. Мэгги повернула голову и заглянула в серьезное лицо Сойера Блейка.

– Я и не собиралась падать в обморок. Я просто устала от…

– Как же, рассказывай.

Услышав его сердитый тон, она замолчала.

– Когда ты ела нормально в последний раз? – строго спросил он. Она не ответила, и он сердито сжал губы. – Я не собираюсь совать свой нос в твои дела, но я не такой дурак, чтобы не заметить, что у тебя не было во рту ни крошки с… скажем, с того момента, когда я сел в дилижанс в Ньютоне. – Он покачал головой. – Ты соврала тогда? О том, что вы с мужем скопили кое-что? Он ведь ничего тебе не оставил, так?

Мэгги будто попала в капкан.