Когда пришел винодел, Скантия, упустив из виду самое главное, что ее занимало сейчас — наказание Клеиды, — велела виноделу тотчас же взять вощеные дощечки и медную палочку и записать себе для памяти, как делать на зиму вино для слуг, чтобы не разориться.

Винодел писал: «Влей в бочку десять амфор сладкого вина, две амфоры крепкого уксуса и столько же вина, вываренного на две трети. Смешай все это с пятьюдесятью амфорами пресной воды. Мешай все это палкой три раза в день в течение пяти дней. Когда все это сделаешь, влей в эту бочку еще шестьдесят четыре бутылки старой, отстоявшейся морской воды. Закрой плотно бочку и держи в подвале до зимы. Зимой будешь выдавать рабам положенную порцию».

— Больше писать не надо, — сказала Скантия. — Остальное запомни и выполняй мое указание. А указание простое: не тратить попусту этого драгоценного напитка. Не выдавай лишнего! И не угощай того, кто наказан за безделье и грубость.

Отпустив винодела, Скантия призадумалась над тем, какие полезные распоряжения она может сделать сейчас, пользуясь отсутствием мужа, который, как она думала, слишком расточителен и доверчив.

— Принеси мне календариум! — приказала Скантия, увидев на пороге своей комнаты вилика. — Если я не проверю, как платят нам должники, то разорение неизбежно. Неси сейчас же календариум, но прежде проверь, чтобы была наказана Клеида!

— Как — Клеида?.. — удивился Потин Мерула. — Моя Клеида?!

— Да, да, твоя Клеида. Разве ты не знаешь о коварном замысле своей жены? Она говорила тебе о сладких пирожках?

— Какое же злодейство задумала моя Клеида? Это невозможно! Это немыслимо! Я знаю, что Клеида каждый день и каждый час старалась тебе угодить. Моя Клеида столько лет пекла тебе хлебы и пирожки, лучше ее никто этого не делал, и вдруг такое наваждение…

— Однако я приказываю наказать Клеиду! Может быть, не так строго, как я задумала прежде, потому что боли в животе у меня проходят и, может быть, я не совсем еще отравлена, но для порядка надо наказывать непокорных. Я сделаю снисхождение и не буду подсчитывать количество ударов плетью. Я положусь на тебя, вилик, и на старого лекаря. Но знайте, что Клеида должна получить хотя бы десять ударов плетью.

Вилик Мерула ничего не ответил. Он пошел к себе, чтобы взять для госпожи календариум. Он старался не думать о Злобной Скантии. Он думал о судьбе своей семьи, о том, что несчастья посыпались сейчас, словно щедрая рука злобного божества не может остановиться и все сыплет на его голову новые бедствия. Хорошо, что он не обратился к Скантии за деньгами. Злобная Скантия никогда никому не сделала доброго. И как можно было думать, что сейчас она вдруг переменится.

Только сейчас Потин Мерула понял, насколько добрее и благороднее госпожи его хозяин Потин Теренций. Если бы господин прислушивался к коварным словам своей жены, то ему, вилику Меруле, никогда бы не стать свободным. И еще ему помогало доброе божество, которое заставляло Скантию подолгу лежать в постели. Видимо, старый лекарь хорошо ее полечил своими травами и заклинаниями. Уж очень она стала деятельной и подвижной, Злобная Скантия. Вот сейчас он принесет ей календариум, объяснит, кто и когда должен уплатить, а потом договорится со старым лекарем, чтобы тот соврал и сам пришел доложить госпоже о том, как Клеида кричала во время порки и как клялась всеми богами, что будет верно служить своей госпоже.

Когда вилик Мерула принес Скантии календариум, он застал у нее старого лекаря. Он доставил госпоже драгоценные настойки и соки, которыми должен был вылечить ее от всех болезней.