— Всем известно, — говорил отец, — что отчаяние философа было вполне обоснованно. Ведь это нешуточное дело — когда придворные обвиняют в алчности и захвате имущества римских граждан. Они в лицо бросали ему упреки, что вся жизнь его противоречит его философии. Сенеке пришлось писать целые трактаты в свою защиту. Если хочешь, посмотрим его трактат «О счастливой жизни».

И философ стал перебирать свитки, сложенные на мраморных столиках рядом с его ложем. Он нашел свиток «О счастливой жизни» и подал его Антонию.

«Мне говорят, что моя жизнь не согласна с моим учением. В этом в свое время упрекали и Платона, и Эпикура, и Зенона. Все философы говорят не о том, как они сами живут, но как надо жить. Я говорю о добродетели, а не о себе, и веду борьбу с пороками, в том числе и со своими собственными: когда смогу, буду жить как должно. Ведь если бы я жил согласно моему учению, кто бы был счастливее меня, но и теперь нет основания презирать меня за хорошую речь и за сердце, полное чистыми помыслами… Про меня говорят: „Зачем он, любя философию, остается богатым, зачем он учит, что следует презирать богатства, а сам их накопляет? презирает жизнь — и живет? презирает болезни, а между тем очень заботится о сохранении здоровья? называет изгнание пустяком, однако, если только ему удастся, — состарится и умрет на родине?“ Но я говорю, что все это следует презирать не с тем, чтобы отказаться от всего этого, но чтобы не беспокоиться об этом. Мудрец не любит богатства, но предпочитает его бедности; он собирает его не в своей душе, но в своем доме…»

Антоний дважды внимательно прочел строки Сенеки, написанные в защиту чести и достоинства ученого. Прочел и призадумался.

— В чем же истина, отец? Кто прав? Когда я пытаюсь понять противников Сенеки, я думаю, что они справедливо осуждают его. А когда я читаю его речи, я восхищаюсь справедливостью его суждений. И получается, что каждый из них прав по-своему. А я не могу постичь истину… Где же она?

— Мудрецы говорят, что в спорах рождается истина, — ответил отец, — но, должен признаться, что она еще не родилась. Она удивительно переменчива, эта непостижимая истина. Иной раз удивляешься, как она неуловима и таинственна. Одно тебе скажу, сын: за долгие годы я постиг малое. Я узнал, что удовлетворение может дать только повседневный и неутомимый труд. И бывает иной раз, что в долгих и тяжких исканиях перед тобой вдруг сверкнет крупица истины и тут же затеряется в бесконечных спорах и противоречиях. Но почему мы говорим о Сенеке, когда ты пришел ко мне с цитатой из Катона Старшего? Раз мы начали с него, то я напомню тебе одну его мысль, это весьма любопытное его сравнение жизни с железом. Он говорит: «Если железо употреблять в дело, то оно стирается, а если не употреблять, то оно ржавеет. Так и жизнь от работы изнашивается, а без работы вялость и лень приносят более вреда, чем работа».

Расставшись с отцом, Антоний долго думал над последней фразой из Катона. Ему вдруг показалось, что он как раз и подвержен вялости и лени. Ведь он уже много дней редко обращается к своим занятиям, а чаще озабочен мыслью о своем двойнике Стефане. А ведь юноша этот весьма прост в своих суждениях. Не засесть ли как следует за Катона и поучиться уму-разуму? Иначе никогда не станешь достойным преемником мудрого философа Тегета. А ведь трудно стать преемником такого ученого. Отец отличается не только удивительным даром красноречия, он великий знаток римской истории… Да и не только римской, но и греческой, и египетской… Он настолько учен и образован, что всегда находит убедительные слова и доводы, которые способны наголову перевернуть неверные представления собеседника.