— Где моя одежда, черт тебя дери? — в сердцах воскликнул он прямо с порога.

Мальчишка от неожиданности подпрыгнул на месте, чуть было не выронив какой-то предмет, который держал в руках.

— Я забыл о времени.

— Колокола только что прозвонили. Ты оглох?

Глаза Джона, округлившись, сфокусировались на его обнаженной груди.

— На что ты пялишься? — Ему вдруг стало неловко, и он мельком оглядел себя.

— Ни на что! — Взгляд волнующе-голубых глаз взметнулся на его лицо, и Джон убрал руки за спину.

— Покажи, что ты там прячешь. — Он подтащил мальчика к себе, и в груди разлилось тепло. От гнева, конечно. От чего же еще.

— Ничего.

Дункан вывернул его кулак из-за спины и разжал короткие пальцы. На ладони у Маленького Джона лежало зеркальце в изящной оправе из слоновой кости. «Тщеславный, как девка», — со вздохом подумал он, перевернул зеркальце и замер. На обороте была искусно вырезана куртуазная сценка — рыцарь верхом на лошади обнимал даму, сидящую в седле впереди него. Если быть совсем точным, обнимал, сжимая ладонями ее груди.

Он выронил руку мальчика. Некогда ему думать о женщинах.

— Принеси мою одежду, да побыстрее. Жду тебя у себя в комнате.

Джон молнией выскочил за дверь.

Спускаясь вниз, Дункан безуспешно пытался сосредоточить мысли на сегодняшней церемонии. Мальчишка преподнес ему очередной сюрприз. Откуда у нищего сироты столь ценная вещица? Чтобы иметь такое зеркало, надо быть женой графа, не меньше.

Нет. Не женой. Любовницей — если вспомнить, что изображено на обороте. Джон определенно грезил о девушках, когда, позабыв о времени, сидел и рассматривал эту откровенную сценку.

Джон вернулся и, весь пунцовый от смущения, протянул ему мятую короткую мантию.

— Мне нужна cappa clausa, а не табард. И где капюшон?

— Почем мне знать, что ты хочешь надеть?

— Спросил бы, если не знаешь. Неси cappa clausa. Это длинная черная мантия с разрезом спереди. Живо! — Окрик подстегнул мальчишку, и он стремглав бросился вон. — И не забудь капюшон с серым мехом!

Возвратившись с ворохом одежды в руках, Джон с сомнением покосился на подбитый мехом капюшон.

— Сегодня жарко. Ты весь взмокнешь.

Дункан и без него это знал, но летний капюшон на шелковом подкладе был ему не по карману.

— Джон, просто делай, что велено. Мне предстоит встретиться с коллегами и самим королем. Я должен быть одет подобающим образом.

— Я знавал женщин, которые были озабочены нарядами поменьше твоего, — хмыкнул мальчик.

— Не ты ли только что прихорашивался перед зеркалом как жеманная девица? — потеряв терпение, взорвался Дункан. — Я семь лет вкалывал, чтобы заработать право носить этот капюшон, и будь я проклят, если не надену его сегодня!

Семь лет ушло на то, чтобы доказать всему миру, насколько люди заблуждаются на его счет. Но некоторые до сих пор сомневались в том, что он достоин быть в Кембридже. Он метнул на мальчишку сердитый взгляд.

— Вот освоишь — если это вообще когда-нибудь случится — курс тривиума и квадривиума и будешь горд потеть в этом капюшоне не меньше моего.

Джон отступил назад и своими большими глазами взглянул на него поверх стопки черных одежд.

— Что идет первым?

Борясь с неловкостью, но полный решимости довести ритуал до конца, он подсказывал Джону, в каком порядке следует надевать сложное парадное облачение. Наконец, мальчик набросил на его плечи мантию и принялся разглаживать морщинки на ткани.