Ничего из всего этого не вышло. Распахнутая дверца микроволновки зияла, как ненасытная пасть. Где-то далеко отворилась и захлопнулась входная дверь. Из стереосистемы в гостиной загремело «Она была моей подружкой».

На волне рока в кухню, важно колыхая толстым брюхом, вошел Генри с почти полным темной жидкости бокалом в руке.

— Вот и нет твоего дружка. Ты нас слышала? Могу спорить, подумала: он явился спасти тебя?

Глотнув темной жидкости — виски, судя по запаху, — он поставил бокал на сливную полку раковины.

За ним вошла Гейл.

— Ну что, сейчас и кончим? — спросила она, закрыв за собой дверь, чтобы не перекрикивать грохот музыки.

— Конечно, отчего бы нет.

Генри присел над Тиной и заскреб ногтем по клейкой ленте.

— По-моему, лучше оставить так.

— Я же сказал: клейкий слой от нагрева расплавится. Хочешь оттирать ей морду растворителем, когда сдохнет? — Подковырнув кончик изоленты, он размотал ее и отшвырнул. — Кроме того, орать она не будет. Будет говорить. Я ее знаю.

Тина вытолкнула изо рта кухонное полотенце. Казалось, она у дантиста — вот-вот поднимется с кресла, и администратор назначит дату следующего визита.

Гейл подхватила мокрое полотенце с пола.

— Микроволновка готова?

— Конечно, птица-курица. Дело несложное.

— Ее будут осматривать. Будут проверять, что с ней не так.

Тина раскрыла было рот, но в горле пересохло так, что ей не удалось вымолвить ни слова.

— И найдут вот это, — с широкой улыбкой ответил Генри. — Провод отпаялся, отогнулся и закоротил защитную блокировку дверцы. Дай яйцо из холодильника.

Тина понимала, что сейчас должна молить о пощаде, но отчего-то не могла заставить себя сделать это. «Да я храбра, — с удивлением подумала она. — Какое мужество, какое дурацкое упорство. В жизни бы не подумала…»

— Видишь яйцо, дорогая мачеха? — сказала Гейл, показывая ей яйцо. — Если яйцо положить в микроволновку, оно взорвется.

С этими словами она положила яйцо в микроволновку, а Генри захлопнул дверцу.

— Видишь? — сказал он. — Теперь она будет работать хоть с закрытой дверцей, хоть с открытой. Только сейчас я ее закрыл: лишняя радиация нам тут ни к чему.

Нажав на кнопку, он инстинктивно подался назад.

Яйцо взорвалось с глухим звуком, вроде удара топора, впившегося в дерево, или падения ножа гильотины.

— Ого, как ее изнутри заляпало! Оставим ненадолго, чтоб затвердело.

— Музыка не кончится раньше времени? — деловито спросила Гейл.

— За глаза хватит.

— Если хотите вернуться к Роне, валяйте, — сказала Тина. — Я старалась относиться к вам с любовью, но силой вас никто не держит.

— Мы не хотим жить с Роной, — пояснил Генри. — Мы хотим свести счеты с тобой. А еще хотим разбогатеть.

— Ты же получила сто тысяч за папку, — добавила Гейл. — А потом еще за малыша.

— Еще пятьдесят тыщ, — уточнил Генри.

— Выходит, сто пятьдесят тысяч. И когда ты умрешь, они достанутся нам. Плюс еще пятьдесят за тебя, да с удвоением из-за смерти от несчастного случая. Тоже нам пойдут. Всего получается четверть миллиона.

Микроволновка зажужжала.

— Окей. — Генри распахнул дверцу и взял из раковины маленький фруктовый нож. — Теперь освободим ее.

— Драться будет, — остерегла его Гейл.

— Ничего, птица-курица, управлюсь.