– Очень смешно, Клэй!

Черт его подери, последнее слово всегда остается за ним!

Ребекка долго смотрела, как он взбирается вверх по склону – спокойным, уверенным шагом, будто восхождение дается ему очень легко. Похоже, он все события воспринимает так же – спокойно и уверенно. Кроме разве что их «свадьбы»…

Поблагодарив мулов за отличную работу, Ребекка принесла извинения Катарине и Леди Макбет за тряскую поездку. После этого она влезла на козлы и поехала по тропе, куда указал ей Клэй. Она встретила по пути несколько пеших путников и предложила их подвезти, но они отказались и только помахали руками.

Добравшись наконец до Ясеневой лощины, Ребекка глазам своим не поверила. Может, она умерла и попала в рай? Гигантский луг порос высоченными ясенями и пышными кустами смородины и крыжовника. Журчали ручейки, образуя здесь и там прозрачные заводи; бессчетное множество полевых цветов устилало луг, будто пестрый ковер, и воздух дышал сладким запахом жасмина и роз.

Ребекка нашла фургон Гарсонов и остановилась неподалеку. Этой ночью им не придется жаться друг к другу плотным кольцом: Скотт сказал, что они могут рассредоточиться и наслаждаться красотами пейзажа. Ребекка отвела мулов на отдаленное пастбище – его огородили веревкой, чтобы скот мог пастись и пить, не загрязняя чистую воду в озерцах.

Вернувшись к фургону, Ребекка обнаружила, что Хелена и Элеонора Гарсон уже варят смородиновое варенье. Она схватила кастрюльку и отправилась собирать ягоды вместе с теми женщинами, кому пришла в голову та же идея. Наполнив кастрюлю ягодами, Ребекка поспешила к своему фургону.

Она как раз месила тесто для пирога, когда мимо проехали пятеро индейцев. Они покидали лагерь. Ребекка никогда прежде не видела могучих сиу. Мистер Скотт был в восторге от этого народа: он считал их благороднейшими из воинов и при этом смертельно опасными, когда они выходят на тропу войны.

Один из них привлек ее внимание.

Он ехал на вороном жеребце и благородством осанки напоминал коронованного монарха. Его мускулистое бронзовое тело, прикрытое лишь набедренной повязкой, было начисто лишено волос. На голове черные волосы были заплетены в косу, конец которой украшало белое перо. Но самым красивым в его облике Ребекке показались черные глаза. Проезжая мимо, он подарил ей пронзительный взгляд, но лицо его осталось невозмутимым.

Ребекка, охваченная благоговейным страхом, поспешила вернуться к своему занятию. Когда приехали Клэй и Гарт, она испекла уже два пирога с крыжовником, а в кастрюльке на костре побулькивало смородиновое варенье.

Хорошо бы раздобыть кружечку молока. Ребекка взглянула в сторону фургона. Мужчины задремали, а будить их ей не хотелось. Они весь день спускались и поднимались на эту гору и, должно быть, жутко устали.

Вот проклятие! Она же видела, как доят коров, неужели теперь сама не разберется? Вооружившись подойником и складным табуретом, Ребекка направилась к корове, которая пощипывала травку неподалеку от фургона.

– Клементина! – торжественно начала Ребекка. – Окажи мне небольшую услугу. Я хочу приготовить сливочный соус, и мне понадобится кружка молока. Я буду тебе очень признательна, дорогая, если ты мне ее дашь. Более того, должна сказать тебе, я никогда прежде коров не доила, так что будь снисходительна ко мне.

Корова подняла голову, посмотрела на Ребекку большими круглыми глазами и продолжила кушать травку. Ребекка уселась на табурет, поставила под вымя подойник и потянулась к коровьим соскам. На ощупь – как кожа, только очень плотная. Клементина повернула голову. В ее глазах читалось удивление. Ребекка надавила, но ничего не произошло.