— Ради всего святого, Антонина! — заорал Иоанн Родосский. Неужели ты не в состоянии прочитать простую надпись?

Морской офицер поднялся из-за перевернутого стола и широкими шагами направился к ней. По ровному и аккуратному положению становилось очевидно, что стол перевернули преднамеренно.

Иоанн протянул руку и поднял Антонину на ноги. Затем, не выпуская ее запястья, потащил ее назад, через дверной проем, которым она только что воспользовалась.

Там он развернул ее и заорал:

— Вот! Здесь! Чтобы все видели!

И победно показал на место над дверью.

— Просто и ясно! На греческом! Говорится…

Молчание. Антонина потерла мягкое место и нахмурилась.

— Да, Иоанн? Что говорится?

Молчание.

— Эйсебий! Иди сюда! — заорал Иоанн.

Мгновение спустя в дверном проеме появился настороженный молодой человек — невысокого роста, плотного телосложения, со смуглым цветом кожи. На самом деле выглядел он несколько зловеще. Совсем не походил на образ невинного херувима, который отчаянно пытался создать.

Иоанн обвинительно показал на пустое место над головой.

— Где надпись, которую я велел тебе здесь повесить? — спросил он.

Эйсебий явно оробел. Виновато улыбнулся.

— Забыл, — пробормотал он.

Иоанн сделал глубокий вдох, выдохнул воздух, упер руки в бока, затопал ногами и стал носиться по всему двору.

Антонина знала эти признаки. Она не была в настроении выслушивать очередную тираду морского офицера.

— Неважно, Иоанн! — воскликнула она. — Ничего не пострадало, кроме моего достоинства.

— Не в этом дело! — рявкнул Иоанн. — Эти штуковины достаточно опасны сами по себе. А тут еще какой-то глупый мальчишка — снова! — забывает принять необходимые меры предосторожности и повесить…

— Что опасно само по себе? — спросила Антонина и радостно улыбнулась. — О, это звучит возбуждающе!

Иоанн прекратил бегать по двору. Теперь просто размахивал руками.

— Мы его получили, Антонина! — воскликнул он возбужденно. — Мы его получили! Порох! Пошли — я тебе покажу!

Он бросился назад в мастерскую. Эйсебий отошел с дороги и благодарственно улыбнулся Антонине.

Антонина во второй раз вошла в мастерскую.

Бах! Взиик! Удар. Клац-клац-клац.

Она быстро пригнулась и опять выскочила наружу.

За ее спиной орал Иоанн:

— Эйсебий! Ты — идиот! Разве я не сказал тебе, что нужен длинный огнепроводный шнур?!

— Забыл, — прозвучало бормотание.

— В таком случае лучше найми кого-нибудь, кто будет следить за тем, чтобы он все помнил, — улыбаясь предложила Антонина.

Иоанн уверенно поставил кубок. Твердо положил руки на стол. Резко расправил плечи.

— Мы не можем себе этого позволить, Антонина, — объявил Иоанн. — Нет смысла спорить по этому вопросу. — Он нахмурился. — Теперь. Прокопий уже неделю радостно потирает руки. С тех пор как он прибыл сюда впереди тебя и просмотрел бухгалтерию. — Иоанн сильно нахмурился. — Он только и ждал, чтобы нажаловаться тебе. Я потратил все деньги. Все. Не осталось ни одного солида. Ни одного. — Он мрачно нахмурился. — А Ситтас — жирная жадная свинья! — больше ничего не дает. Он назвал меня транжирой в последний раз, когда я попросил у него денег.

Улыбка не сошла с лица Антонины.

— Сколько раз тебе удалось выжать из него деньги?

— Восемь, — мрачно ответил Иоанн.