«Ну что ж, не тюремная камера, уже хорошо», – подумал я, растянувшись на удобной кровати.

Понимая, что бежать оттуда смысла не было и, осознавая, что жизни моей пока ничего не грозило, я решил выспаться. Может, это было и глупо, но какие ещё у меня имелись варианты? Поспать, а потом на свежую голову всё ещё раз обдумать, было наиболее правильным решением. И единственно возможным.

Спал я, судя по всему, долго, а разбудил меня звук открывающейся двери. В палату вошёл Зайцев с двумя конвоирами.

– Вставай, пацан! – весело произнёс капитан. – Получили мы результаты всех твоих обследований, да ещё из головного кое-какую информацию. Не представляешь ты для общества и государства никакой ценности, а потому дальше ожидать решения своего дела будешь на общих основаниях.

– Это как?

– Не как, а где! В СИЗО.

Не дав опомниться, меня вывели из палаты, а затем на улицу и отвели в здание, стоявшее напротив госпиталя. В нём, видимо, и было то самое СИЗО. Меня закинули в небольшую камеру, в углу которой сидел щуплый паренёк в тёртых джинсах, поношенной толстовке и грязной бейсболке, надвинутой на самые глаза.

Едва я вошёл в камеру, паренёк испуганно посмотрел на меня и после этого не отводил взгляда. Мне это показалось смешным.

– Ты чего так на меня смотришь? Не бойся!

Я прилёг на нары и услышал в ответ:

– А я и не боюсь!

Голос показался мне странным, довольно высоким, будто пацан «косил» под женщину.

«С кем это меня посадили? Блин, вот теперь я реально боюсь», – больше желания разговаривать со странным пареньком у меня не возникало.

Так мы и просидели молча весь день. Вечером принесли ужин, к слову, для такого места неплохой. Пацан съел едва ли половину своей порции, а когда я смёл всё, что было у меня в тарелке, он сказал:

– Если не наелся, и не брезгуешь, можешь моё доесть. Я аккуратно ела.

«Ела? Девчонка, что ли? – неожиданная догадка пронзила мозг. – Вот я придурок! Полдня остерегался непонятного пацана, вместо того, чтобы поболтать с девчонкой».

Я и подумать не мог, что местные камеры не разделяются по гендерному принципу. Девчонка была хоть и заморышная: маленькая, серенькая, но мне же с ней не целоваться, поболтать можно было.

– Спасибо! Не откажусь! – я подошёл и взял у девушки тарелку. – Тебя как зовут? Меня Макс.

– Катя.

– А давно ты здесь?

– Пятый день.

«Да тут не по одному дню сидят, оказывается», – я аж присвистнул.

– А за что тебя?

– За то же, за что и тебя!

– Да меня ни за что! – возмутился я.

– Вот и меня за это же, – ответила Катя.

– А ты не очень разговорчивая. Может, хоть скажешь, чего мы тут ждём?

– Чего и все. Отправки на Точку Ч.

Даже эта заморышная Катя разговаривала загадками.

– А что там, на этой Точке Ч?

– Там всё.

И как было её понимать? Что значило «всё»? В смысле, что там было много чего, или в смысле, что это всё – конец? Час от часу не становилось легче. Все эти «циферки» над головами собеседников, некая загадочная и всемогущая Система, непонятное и пугающее КСК, всё это и так выбивало почву из-под ног. А теперь к этому добавилась какая-то Точка Ч. За два дня моя спокойная размеренная, ну или почти размеренная, жизнь превратилась непонятно во что!

«Кстати, «циферки»! – я так искренне обрадовался тому, что вспомнил про возможность видеть характеристики собеседников. – Как я про них забыл! Сидел полдня гадал, кто передо мной. Ну-ка, Катя, дай-ка я на тебя посмотрю!»

Девушка тем временем, явно не желая продолжать разговор, отвернулась.