Мне стало физически плохо, настолько мерзко и тошно, что избавить меня от этого могло только одно – драка со Слоном. Но я понимал, что надо было держаться, по крайней мере, пока.

– Слон! Я очень тебя прошу! Эта девушка умирает! – Катя показала на Ольгу. – Ей просто нужно где-то отдохнуть! Если злишься на меня, то разреши хотя бы им остаться! Или хотя бы раненой! Хотя бы до утра! Будь человеком, Слон!

Было видно, что Кате с трудом даются эти слова. Но Слон человеком становиться не торопился. Ухмылка на его роже уже стала совершенно демонстративной, он оглядел Ольгу и процедил:

– Да пусть она хоть сейчас сдохнет. Что мне с того? Какого хера я должен помогать какой-то шмаре?

Я понял, что больше не в силах держать себя в руках. У меня не то, что кулаки чесались, у меня по всему телу пошёл нестерпимый зуд.

Посмотрел на Катю, на которую, к слову, без слёз уже смотреть было невозможно, и спросил:

– Катя, ты скажи, вот этот сарай реально самое лучшее убежище, что ты знаешь?

– Там внизу бункер, под домом, берлога, – не поднимая глаз, ответила девушка.

Это меняло дело, и очень даже сильно. Спросил ещё:

– И, выходит, если бы он нас пустил, мы там могли полноценно отдохнуть?

Катя кивнула.

– А так как этот урод нас не пускает, то мы не можем…

– Хайло залепи, петушара! – не дал мне договорить Слон.

А вот это было уже лучше, хоть и обидно. Это меня заводило, потому что без куража на такого бугая бросаться было не с руки. Только вот, что за феня присутствовала в лексиконе этого парня?

«Сидел, что ли, Слоник наш? Тогда надо аккуратнее, такой и заточкой пырнуть может, не задумываясь», – я оглядел мужика в поисках тюремных татуировок, но таковых не заметил.

– То есть, – игнорируя морального урода, опять обратился к Кате. – Этот упырь – единственная преграда, между нами и местом, где мы можем отдохнуть? Я правильно понимаю?

Катя снова кивнула, и снова не поднимая глаз.

«Ну что ж, Слон, извини, если что, – мысленно обратился я к Катиному товарищу. – Ты просто оказался на нашем пути и сделал неправильный выбор. Ничего личного!»

Я резко шагнул к Слону и в продолжение движения, прямо от бедра, согнутой в локте рукой, с размаху нанёс ему прямо в челюсть практически идеальный хук. Причём метился я в висок, однако, немного не рассчитал. Но и в челюсть тоже хорошо получилось. Слон завалился назад и упал, прислонившись спиной к стене дома.

– Ничего личного, Слон! – повторил я свои мысли уже вслух. – Нам просто надо где-то спрятаться!

Слон, опираясь на стену, попытался встать. Осознавая разницу в наших комплекциях, я понял, что допускать этого нельзя. Прямой ногой ударил его в грудь, прибив обратно к дому. Катя от ужаса закрыла глаза, видимо, мой поступок был крахом всех её надежд на примирение с товарищами. Ольга, наоборот, с огнём в глазах наблюдала за тем, как её мужчина пытается обеспечить ей временный кров и убежище.

«Спасибо, Оленька! Твой взгляд сейчас для меня дорогого стоит!» – с этой мыслью я занёс руку, чтобы припечатать Слону кулаком в череп, но тот резко дёрнулся в сторону и перекатом ушёл вправо от меня.

Сделал шаг к нему, прикидывая, куда бы лучше нанести удар ногой. Уже мало что соображая, адреналин зашкаливал. Занёс правую ногу для удара уже неважно куда. В эту же секунду получил по опорной левой черенком от лопаты. Слон каким-то чудом нащупал его в траве возле дома. Упал, ощутив в ноге дикую боль, прикинул шансы на перелом. Слон же чудесным образом резко вскочил и замахнулся черенком, намереваясь со всей своей дури заехать им мне по голове.