ВНИМАНИЕ! ВЫ В ОПАСНОСТИ! ВЫ АТАКОВАНЫ НЕИЗВЕСТНЫМ ИГРОКОМ! ВЕРОЯТНОСТЬ…

Что там была за вероятность, я не узнал, так как, отвлёкшись на надпись, пропустил мощнейший удар черенком по плечу. Урод целился явно в голову, но в последний момент я смог-таки отклонить её и рефлекторно подставил под удар плечо. Стало ясно, что правая рука вышла из строя. Это был вывод номер один. А вот вывод номер два оказался приятнее: Слон для такого здорового кабана не умел драться. Видимо, всю жизнь брал массой. И сейчас лупил черенком наотмашь и особо не глядя. И это стоило использовать! Я отошёл от противника на небольшое расстояние. Он перехватил черенок двумя руками и бросился на меня, как бык на болтающуюся тряпку.

– Убью, сука! – глаза Слона наливались бешенством.

Парень оказался не оригинален в плане высказываний перед заключительной схваткой. Он был в ярости и, что главное, не имел плана на драку. Впрочем, как и я. Поэтому я не стал тянуть время и раздумывать, а резко бросился на Слона и в прыжке нанёс ему удар ногой в грудь, который при надлежащем исполнении можно было бы назвать джампинг-кик. Но я не являлся кик-боксёром и поэтому получилось как получилось. Но и этого оказалось достаточно, чтобы здоровяк отлетел к стене дома и, падая, ударился об неё головой.

Не теряя времени, я тут же подлетел и начал наносить частые и сильные удары ногами по лежащему на земле противнику. Я понимал, что пинать лежачего некрасиво, но Слон сам «отсушил» мне черенком правую руку, поэтому выбора у меня не было. Каждый дрался как мог и чем мог.

Поверженный противник лежал на земле и пытался закрываться от моих ударов, которые я наносил всё сильнее и чаще. Я просто не мог остановиться и чувствовал, как с каждым ударом меня отпускало навалившееся за последние дни напряжение, как уходил стресс, испарялся страх.

Я уже отвоевал себе и своим женщинам убежище, «чистый бизнес» уже закончился, теперь начиналось то самое «личное». Да, я обманул Слона, произнеся перед дракой расхожую фразу про «ничего личного». Личное было. И много.

«Это тебе, урод, за «пусть она хоть сейчас сдохнет» и за «шмару», – я пнул Слона в печень.

«Это тебе за «марамойку» и за Катины унижения!» – пнул в живот.

«Это тебе за «петушару», – пнул по голове.

Я пинал, пинал и пинал. Не замечая испуганных лиц Ольги и Кати, не слыша криков Слона и его просьб остановиться, не чувствуя ни жалости, ни моральных угрызений. Наносил удары получая необъяснимое удовольствие и какое-то непонятное, но приятное ощущение, сродни освобождению. Словно я окончательно избавлялся от сковывающего меня все эти дни страха, будто какие-то предохранители во мне перегорели, и я больше не хотел ни бояться, ни прятаться. Я хотел действовать! Я хотел биться за себя, за свою жизнь! За Олю и Катю! Я хотел и собирался драться, что называется, по-взрослому!

«Извини, Слон, но сейчас ты отгребёшься за всех! За Железняка и Черноволова, за полковника КСК Ткаченко и террориста Буковского! За Систему, за всё, что я пережил и, возможно, ещё переживу! Да, ты не виноват, но ты первый начал, а ведь у тебя всего лишь попросили помощи», – я чувствовал себя опьянённым.

Впервые за последние дни я ничего и никого не боялся. Я дрался, и мне нравилось драться! И я был готов драться! Я был готов убивать! Всех кто встанет у меня на пути! От Слона до генералов КСК. Я не выбирал эту мою новую жизнь в новом для меня мире, но я мог выбрать свой образ жизни в нём! Я мог драться за свою жизнь и за жизни близких мне людей! И каждый, кто становился у меня на пути, рисковал.