— На открытии? — я припоминал, что Иосиф Эмильевич что-то говорил про олимпиаду, но меня после армии это мало интересовало, а ему самому было совершенно некогда. — Честно говоря, не особо.

— И на церемонии открытия, и на концертах, в олимпийской деревне и в Адлере, — добил меня Ванька. — И на церемонии закрытия тоже. Руки вверх, Фабрика, и даже Айдин будет петь. Серьёзно не знаешь⁈

— Да я думаешь вникал⁈ — было немного неудобно, но я не собирался оправдываться. — Всё работает, на кой мне туда лезть! Выступают и молодцы. Вы тоже молодцы что помогаете. Получите премию, но думаю, Иосиф Эмильевич и сам вам выпишет. А я, как и положено самому главному начальству, сниму все сливки…

— Погоди! — остановил меня Шилов, доставая телефон. — Цемель звонит. Да, Иосиф Эмильевич… ч-чего⁈ Вы серьёзно?!! А за чт… понял, не телефонный разговор. Сейчас буду! — и повесив трубку повернулся ко мне с абсолютно потерянным лицом. — Ваньку Лорина арестовали. КГБ. Говорят, за шпионаж… Это же всё, конец. Нам кранты. Семён, что делать, а?

Глава 8

Глава 8

До общежития, где поселились артисты мы домчали на электрокаре, взятом напрокат. Можно было и добежать, но как говориться, генералы не бегают, ибо в мирное время это вызывает смех, а в военное — страх. Я, конечно, до генерала не дорос, да и не собираюсь, но иконостас орденов на груди во многом заменял большие звёзды на погонах. И вид бегущего сломя голову Героя Советского Союза, он похлеще чем генеральский будет.

К счастью, кроме Цемеля никто больше не был в курсе случившегося, так что, по-быстрому поздоровавшись мы кинулись в комнату Иосифа Эмильевича и застали его в предынфарктном состоянии. Старый еврей, значительно омолодившийся в последние годы от того, что не просто вернулся к любимой работе, а достиг огромных результатов, вдруг постарел, и выглядел настолько дряхлым, что казалось, ещё немного и отдаст концы по естественным причинам. Да ещё сердечко явно начало пошаливать. Пришлось отпаивать его валидолом и успокоительным до состояния, когда он смог хотя бы говорить. Но, честно говоря, сказанное мне совсем не понравилось.

— Этот поц, — Иосиф Эмильевич трясущимися руками поднял стакан с водой, отхлебнул и чуть не уронил его, благо Шилов успел поймать. — Этот шлимазл… я ему говорил, тысячу раз говорил, завязывай! Завязывай путаться с фанатками! Ладно, начал немного думать и с малолетками не связывался. Но американка!

— То есть Лорин переспал с американкой? — само по себе в этом не было ничего страшного. Вон у меня пара немок была на счету и француженка, причём все попались мне в лапы в логове капиталистов, но меня никто в шпионаже не обвинял. Наверное… — И его приняли?

— Да пёс бы с ней! Трахнул и трахнул! — Цемель стукнул кулаком по столу. — Но этот кусок дерьма мало того, что взял у неё деньги, так ещё в шпионаже замазался! Как именно не знаю, но конторские вцепились в него словно клещами. А нас всех… мы столько готовились, столько сил потратили, а теперь…

— Так! — я перебил пожилого импресарио. — Не раскисать! Ещё ничего не решено! Вань, остаёшься здесь, на тебе общая координация. Иосиф Эмильевич пусть отдохнёт, ему нужно успокоиться, а то правда ещё сердечко стуканёт. Что мы без него будем делать даже не представляю. А я поеду с тестем будущим пообщаюсь. Всё же я тоже в какой-то мере сотрудник. Может узнаю, что там почём. На связи, если что — сразу звони!

Где находится местное управление КГБ я знал прекрасно, уже довелось побывать там, когда подписывал очередные бумаги о неразглашении. Бюрократия она превыше всего, а коли я обеими ногами вляпался в дела контрразведки и государственные интересы, и оформлено это должно быть соответствующе.