— Дурой я тебя никогда в жизни не считал! — тут же отбоярился я. — Просто думал, что ты витаешь в творческих эмпириях, не обращая внимания на дела простых смертных. А тебе, отказывается, сверху видно всё. Поди уже думаешь, как этих замшелых пней подсидеть?

— Да зачем мне это? — отмахнулась Зосимова. — Вот если бы пришлось за право постановки бороться, тогда да. Зубами бы грызла. Но благодаря одному мальчику, у меня всего за пару лет уже две крупные постановки. На «Царевну-лягушку» билеты проданы аж до конца сезона, её включили в репертуар и планируют гастроли. «Пока горит звезда» тоже успешно идёт по всему Союзу и не только. В Берлине премьера была, а на следующий год обещают постановки по всей Европе. Знаешь, как мне все завидуют?

— Я знаю, — подала голос Сикорская. — На тебя анонимок уже три мешка лежит, отец показывал. Их ему пересылают. Если всё сложить, тебе два года непрерывного расстрела должны были дать за предательство Родины, распутность и криминальные наклонности.

— А потом они спрашивают, кто написал четыре миллиона доносов, — и видя непонимание, пояснил. — Наша западнофильская интеллигенция и разные диссиденты любят тыкать в большой террор времён ежовщины, но при этом скромно умалчивают, кто именно в то время писал анонимки друг на друга. Учитывая, что грамотных было не так много, несложно догадаться, кто именно это был.

— Так и эти тоже не бедствуют, — хмыкнула Софья, не став продолжать весьма скользкую в Советском Союзе тему. Я и сам то решился про это упомянут, потому что сейчас мы бродили по набережной, вдали от остальных гостей. — Там через одного профессора да заслуженные композиторы. Тех, кто помельче даже не читают. Бояться корифеи за свои места. Думают, что ты их подсидишь.

— Ну и зря, — Зосимова легкомысленно пожала плечами. — Я собралась перерыв взять на несколько лет. Буду писать музыку для песен Семёна, может быть какие-то наработки собирать, но к большим формам вернусь не скоро. Устала. И уж точно не собираюсь бодаться за место в консерватории. Мне проще на свои деньги постановку организовать, отчисления регулярно капают и суммы там не маленькие. А если не хватит… Сёмочка, ты же мне поможешь?

— Вот подлиза, — я с удовольствием поцеловал хитрюгу в подставленные губы. — Давай тебе театр построим?

— Не, — отмахнулась Леночка. — Слишком много мороки. Но вот о концертной площадке я бы подумала. Это всем выгодно будет и мне и Иосифу Эмильевичу.

— Концертную говоришь, — я задумался, перебирая мысленно варианты. — Разве что в стиле Экспоцентра. Многофункциональная площадка, на которой можно проводить выставки, ярмарки разные и концерты. Да, это может сработать, надо пробить тему. Дорого, конечно, будет, но, когда закончим строительство здания под контору, вполне можно подумать.

— А я стану директором! — захлопала в ладоши Зосимова. — Хочу, хочу, хочу!

— На ходу подмётки рвёт! — насупилась Софья. — Я может тоже хочу!

— Сонечка, зайка моя беленькая, — я обнял надутую подружку. — Тебе работы будет столько, что разгребать устанешь! Бери любую контору, хочешь, я тебе «НаСвязи» отдам целиком и полностью? Оставлю за собой разработку, а всё остальное…

— Спасибо, не надо! — тут же отбоярилась Сикорская от такого счастья. — я и так уже задолбалась дела разгребать. А ведь ещё «Венусом» управлять надо. Ленке хорошо, она ушла с головой в творчество и её не беспокоить, а тут и концепты новых серий согласовать нужно, и ювелиров пнуть, и по драгметаллам поставки выбить, а это не просто! Я уже не говорю о камнях! Мне серию с алмазами до сих пор не согласовали!

— Зато ты главная! — я с улыбкой чмокнул девчонку в нос, заставив фыркать от возмущения и тут же отпустил, потому что задёргался телефон в кармане.