Нансен бывал в России до революции, приезжал к нам и в самые трудные годы, когда после злой засухи в Поволжье в молодой Советской республике начался страшный голод. В декабрьскую пору Нансен ездил по волжским деревням, где ели даже солому с крыш, а в нетоп-ленных избах бредили больные тифом.

Толпы голодных обступали его, и этот закаленный человек, много видевший и много перенесший в жизни, плакал, по-детски всхлипывая и вытирая лицо рукавом тулупа.

Он вернулся в Европу, и народы услышали его голос. Нансен всюду призывал помочь голодающим. Его обвиняли в том, что он «продался большевикам». На него клеветали, его травили. Он отдал на покупку хлеба для голодающих все свои деньги. Норвежские рабочие и рыбаки первыми откликнулись на его страстные призывы.

«Я верю в великую будущность России», — говорил он.

Как бескорыстного друга страны Нансена избрали почетным членом Московского Совета. Съезд Советов вынес постановление, в котором было написано, что русский народ сохранит в своей памяти имя этого великого ученого, исследователя и гражданина.

Нансен не раз приезжал к нам и после того, как страна поборола голод. Он собирался вместе с советскими учеными полететь в Арктику на дирижабле. Вылет был назначен на лето 1930 года, но весной этого года Нансена не стало…

Дом, где он жил, стоит в пригороде Осло. Нансен до конца своих дней любил работать на мансарде, которая не отапливалась даже в сильные морозы. Желтоватая шкура белого медведя лежит на полу. В комнате много книг. Здесь вещи с «Фрама» и очки, которые Нансен брал с собой в гренландский поход.

Среди почетных дипломов и наград — маленький фотоальбом. Нансен снят с пионерами. Снимок сделан в 1925 году в московской школе имени Нансена.

Поперек „длинной страны“

Почему норвежцы празднуют день 17 мая?

Если вы услышите о человеке, который, прогуливаясь, не заметил, как прошел поперек Норвегии, то не считайте его родственником барона Мюнхаузена.

Вы тоже смогли бы отправиться поутру от восточной границы и до обеда выйти к западному побережью.

Для этого надо только сначала проехать на север, в город Нарвик. Возле него Норвегия очень узка. Ее ширина не превышает шести километров. Даже на юге, где страна расширяется наподобие груши, поезд успевает пересечь ее за несколько часов.

Зато путешествие вдоль Норвегии — дело серьезное. Недаром ее называют «длинной страной». Она вытянулась с юга на север почти на тысячу восемьсот километров.

Но где же все-таки пересечь Норвегию поперек, чтобы увидеть как можно больше интересного?

От Осло прямо на запад — Телемарк. Эта провинция у норвежцев то же, что Даларна — у шведов. Раскрыв брошюру, на обложке которой лыжник мчался в вихрях снежной пыли, Марк размышлял вслух:

— Тут сказано, что Телемарк — излюбленная норвежцами часть страны. Вечнозеленые хвойные леса, холмы, горы. Путешественник посещает город. Шиен, родину Генрика Ибсена. Затем… Нет, ты послушай! «Старые обычаи, привычки, традиции, дикость — все сохранилось здесь… До настоящих времен случалось, что фермеры на праздниках выставляли старые изображения богов и с почтением протирали их жиром».

— Подожди, — прервал я. — Что там есть о сегодняшнем Теле-марке?

— О сегодняшнем? Сейчас. «Старые церкви и даже амбары так богато отделаны резьбой, что напоминают драгоценные коробки». Нет, это не то… Ага, вот! «Эта область древней культуры и искусства стала местом размещения большой современной промышленности. Здесь водопад Рьюкан заключен в гигантские трубопроводы и…»

— Значит, самого водопада уже нет?

— Слушай дальше.