— Нет, только три полка Национальной пехоты: 93-ий и 105-ый, полк нерегулярных войск и контингент военной полиции. Но я могу заверить вас, сэр Генри, что у нас нет причин для тревоги и беспокойства. Мой округ никогда не был спокойнее, и полки лояльны до последнего человека. Я полностью в них уверен.

— Я вам завидую, — тихо сказал сэр Генри. — Хотелось бы сказать о себе то же самое. Конечно, у вас очень способный помощник. Как Рэнделл? Я надеялся увидеть его. Он обещает стать очень умелым администратором.

Мистер Бартон пожал плечами.

— Удовлетворителен. Весьма удовлетворителен. Я не буду отрицать того, что он усердный работник, но он слишком много берет на себя. Сначала делает, а потом спрашивает.

Сэр Генри улыбнулся.

— Боюсь, эта черта лежит на моей совести. Впоследствии от нее пострадали все мои ученики. Но вы знаете, Бартон, в определенных пределах это неплохо. В этой стране мы слишком страдаем оттого, что множество людей не готовы взять на себя риск или сделать то, что они считают нужным, не получив сперва письменную санкцию от вышестоящей инстанции. А на это уходит время. Я учил их действовать по своему усмотрению и поступать так, как они считают нужным. Для администратора существует только три золотых правила. Наведи порядок в стране. Сделай людей счастливыми. Заботься о том, чтобы не было скандалов.

— Если бы Рэнделл делал все по-своему, — угрюмо сказал мистер Бартон, — то мы имели бы скандалы в изобилии. Он теряет свою полезность, и это факт. Начинает видеть вора под каждой кроватью, словно какая-то занудная старая дева!

— В самом деле? Это так непохоже на Алекса Рэнделла. Каких же конкретных воров он увидел?

Мистер Бартон, кажется, почувствовал себя несколько неуютно, потому что ему только что пришло в голову, что между взглядами капитана Рэнделла и теми, что выражал хозяин, существовало определенное сходство. Он уверенно сказал:

— О, да ничего особенного. Ничего особенного. Какую-то нелепицу о планируемом организованном восстании. Ему передали какую-то историю про чуппатти, которые раздаются по деревням моего округа, и он посчитал, что это сигнал — «огненная черта», как он ее называет.

Сэр Генри задумчиво его оглядел.

— Не только вашего округа, мистер Бартон, — сказал он мягко, — эти чуппатти распространялись по большей части Индии, и я тоже склонен считать их чем-то вроде… Рэнделл выразился лучше всего, «огненной черты».

Лицо мистера Бартона опасно побагровело, но он проглотил свое раздражение и пожал плечами.

— Я не слышал, что это было замечено в других районах, — признался он. — Но я могу заверить вас, что в том, что касается Лунджора, страхи капитана Рэнделла совершенно беспочвенны. Конечно, я не могу говорить за остальную Индию, но я счастлив сказать, что мой район абсолютно свободен от каких бы то ни было недовольств. Я знаю, что могу говорить за полки, находящиеся в нем, так как их командиры и вместе и по отдельности заверили меня в том, что совершенно уверены в своих людях.

— Тем не менее, — сказал сэр Генри, поднимаясь, — я надеюсь, что вы не сочтете меня дерзким, если я предположу, что с сипаев нельзя сводить пристальнейшего взгляда и, может быть, целесообразно было бы просматривать их переписку. Наступили тревожные времена, мистер Бартон, и всем нам необходимо быть настороже… Давайте присоединимся к дамам.

— Что я тебе говорил? — спрашивал мистер Бартон, возмущенно передавая этот разговор своей жене, когда они в теплой темноте ехали домой. — Он болен и не годится для такого поста. Прислушивается ко всякой базарной сплетне и мучается от этого! Эти туземцы понимают только железную руку.