— Да, я действительно хотела тебя найти, но мне показалось, что тебя нет во дворце.

— Понятно. — Зейн вновь сделал глоток. — И зачем же ты меня искала?

— Потому что мы не видимся… потому что я хотела взять еще одно интервью. — Слова сами вырвались из уст Софи.

— Думаю, я уже все тебе рассказал. — Зейн посмотрел на нее, и его темные глаза показались ей бездонной пропастью.

— Но я рассказала тебе не все. — Сердце колотилось как сумасшедшее, и в горле пересохло.

— Ты предлагаешь мне взять у тебя интервью?

— Да, именно так.

Несколько минут Зейн молча смотрел на нее, и в темноте невозможно было понять выражение его лица. Потом он все же заговорил:

— Садись.

Софи послушно вошла в комнату, расположившись в уютном кресле напротив него. Положив руки на колени, она ждала.

— Так это я должен задавать тебе вопросы? — уточнил он, глядя на Софи.

— Это твое интервью. — Кровь Софи быстрее побежала по венам, дышать стало труднее.

— Я не знаю, как правильно брать интервью. Я не журналист.

— Это несложно. Просто выбери любую интересующую тебя тему.

— Тогда я, пожалуй, начну.

Софи приготовилась.

— Почему ты так долго не вступала в близкие отношения с мужчинами?

Ей следовало догадаться, что он будет спрашивать об этом. Нужно было понять, к чему может привести эта затея с интервью. Идея была спонтанной, и Софи не успела продумать правила игры.

— Я могу ответить, но тебе придется выслушать некоторые мои размышления о жизни… Ты спрашиваешь причину, и, по всей видимости, я должна сразу ее озвучить. Но выяснить ее не так-то просто. Самый простой ответ — я не хотела быть похожей на мать. Я не хотела попасть в зависимость от губительной страсти к мужчине. А теперь я думаю, что была еще одна причина.

— И какая же?

— В момент близости мы обнажаемся.

Выражение лица Зейна было непроницаемым, но взгляд потеплел.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Я говорю не о своей фигуре. После секса люди становятся уязвимыми. Даже не имея опыта близких отношений, я знала об этом. Вот что пугало меня больше всего в поведении моей матери — ее уязвимость. Она всегда была слишком зависима от отца. Каждый раз, когда он приходил, она неизменно была весела с ним, но только я знала, как по ночам она рыдает в подушку. То же самое происходило и в моей жизни. Я уже рассказывала тебе о своем отце. О своих мечтах, в которых я, успешная и независимая, прихожу к нему и наслаждаюсь своим триумфом. В этих фантазиях я после долгих лет упорной работы завоевываю успех, доказывая тем самым своему отцу, что меня тоже можно любить. Но мои мечты не имеют ничего общего с реальностью. В душе я полна сомнений, и больше всего на свете я боюсь, что, узнав об этом, меня отвергнут.

Софи почувствовала во рту металлический привкус. Это был самый страшный момент в ее жизни. Сейчас она ничего не скрывала от Зейна и боялась, что он увидит ее слабость. Она была честна с ним, хотя не могла даже представить, что настолько обнажит свою душу перед мужчиной.

Зейн лишь молча сделал еще один глоток. Тишина заполнила комнату, усиливая страх Софи. Он поставил бокал на стол, и звук показался ей оглушительно громким.

— Ты считаешь, что, рассказав мне это, стала передо мной уязвимой?

Этого вопроса она больше всего боялась, но ей оставалось лишь ответить честно:

— Да.

— И я увидел тебя настоящую?

— Да. — Софи не решалась посмотреть Зейну в глаза. — А я… видела ли я тебя настоящего, Зейн?

Он развел руками:

— Не думаю, что правильно понял твой вопрос.