— Аарон Шоу — твой единокровный брат? — я обдумала это. Каковы были шансы? Не удивительно, что Слоан так странно вела себя, когда он был рядом. Аарон заметил Слоан. Он улыбался ей, разговаривал с ней, но на её месте мог бы оказаться кто угодно. Она могла быть простой незнакомкой.

 — Аарон Эллиотт Шоу, — произнесла Слоан. — Он на тысячу четыреста тридцать три дня старше меня, — Слоан снова перевела взгляд на стеклянные предметы, идеально выстроенные перед зеркалом. — За всю свою жизнь я видела его ровно одиннадцать раз, — она сглотнула. — Сегодня он увидел меня во второй раз.

 — Он не знает? — спросила я.

Слоан покачала головой.

 — Нет. Не знает.

Фамилия Слоан — не Шоу.

 — Сорок один процент рожденных в Америке детей рождаются вне брака, — Слоан, едва касаясь, провела указательным пальцем по краю полки. — Но лишь некоторые из них рождаются в результате супружеской измены.

Мать Слоан не была женой её отца. Её отец владел этим казино. Её кровный брат понятия не имел о её существовании.

 — Мы не обязаны оставаться здесь, — сказала ей я. — Мы можем вернуться в другой отель. Майкл всё поймет.

 — Нет! — произнесла Слоан, глядя на меня округлившимися глазами. — Нельзя говорить Майклу, Кэсси. Никому нельзя рассказывать.

Я никогда прежде не видела Слоан, хранящей секрет. Она почти никогда не думала о том, что говорит, а стоило ей выпить хоть немного кофе, всё ещё здравомыслие и вовсе улетучивалось. Тот факт, что она хотела оставить это между нами двумя, заставил меня задуматься о том, принадлежали ли эти слова ей или кому-то другому.

 — Кэсси…

 — Я не расскажу, — сказала я Слоан. — Обещаю.

Глядя на неё, я не могла прекратить гадать, сколько раз Слоан говорили, что она — тайна. Я гадала о том, сколько раз она издали наблюдала за Аароном или его отцом.

 — Существует довольно высокая вероятность того, что ты профилируешь меня, — констатировала Слоан.

 — Издержки профессии, — сказала ей я. — Кстати, насчет издержек профессии, есть какие-нибудь мысли насчет чисел на запястьях жертв?

Мозг Слоан работал за пределами понимания большинства людей. Я хотела напомнить ей о том, что здесь, с нами, эта её особенность была чем-то хорошим.

Слоан проглотила наживку.

 — На двух первых жертвах были числа 3213 и 4558, — она прикусила нижнюю губу и продолжила. — Одно из чисел нечетное, второе — четное. Четыре цифры. Ни одно из чисел не простое. Число 4558 делится на восемь разнообразных чисел: 1, 2, 43, 53, 86, 106, 2279 и, конечно, 4558.

 — Конечно, — сказала я.

 — В отличие от него, 3213 делится на шестнадцать чисел, — продолжила Слоан.

Прежде чем она успела назвать все шестнадцать, я перебила её.

 — А третья жертва?

 — Правильно, — произнесла она, расхаживая туда-сюда по комнате. — Число на запястье третьей жертвы — 9144, — она отсутствующе уставилась вдаль голубыми глазами, и я поняла, что в ближайшем времени мне не стоит ждать от неё поддающегося расшифровке английского.

Для тебя важны числа, — подумала я, мысленно возвращаясь к убийце. — Числа — самое важное в этом деле.

Всего несколько деталей в почерке нашего Н.О. не менялись. Жертвы были абсолютно разными. Ты убил одну женщину и двух мужчин. Первым двум было немного за двадцать. Третьему было почти восемьдесят. Каждый раз наш убийца убивал в новом месте, разными способами.