– Пошли, – сказал Борс.

Они двинулись вперед сквозь кустарник. Ребел шла в середине, Борс за ней, «росомахи» впереди и с боков. Уайет возглавлял отряд. Головка хищного вируса вонзилась в остров. Ноги скользили по гладкому, кое‑где покрытому гнилью месиву из корней. Изредка на пути попадались грязные лужи соленой воды. Плещущееся о ветви море осталось далеко позади.

Идти было удивительно легко – наверное, Ребел помогали смутные воспоминания о жизни на Тирнанноге. Она успокоилась, ходьба занимала лишь малую часть внимания. Она коснулась пушистой ветки, и библиотека тихо подсказала: «Лиственница». А эти листья с пятью уголками – клеи. Вон та группа великанов – араукария чилийская. Ветви росли из одних стволов и врастали в другие. Породы деревьев перепутались: сучок ели торчал из дуба, калина вплеталась в смоковницу. Здесь использовался основной метод, применяемый биоинженерами комет, метод простой, но эффективный: свойства растений и окружающей среды сливались в единое целое. В приливных водоемах ползали крохотные крабы и морские анемоны. Ребел дотронулась до платы с данными об их жизненном цикле, но решила не углубляться в подробности.

– Теперь полегче, – бросил через плечо Уайет.

Земля под ногами стала выше и суше, деревья расступились. Люди шагали теперь цепочкой по затененным открытым участкам и почти физически ощущали, как давят на них сверху деревья, такие высокие и огромные, что свет не проходил сквозь их кроны. Прямые стволы заросли древесной светящейся губкой, в некоторых местах похожей на груды белых тарелок, а в других принявшей затейливые, сказочные очертания. Лес напоминал темный собор, полный синих блуждающих огней. Стены из растений заглушали рокот моря, слышалось только легкое поскрипывание – так скрипят стоящие на якоре деревянные суда. Ребел представляла себя то в трюме древнего галеона, то послушницей, свершающей тайный гностический обряд. Она сунула руку в карман накидки и нащупала плату, на которой еще в Гисинкфоре записала свою личность.

Отряд огибал небольшой водоем, в котором беспокойно пузырилась соленая черная вода.

– Здесь они удаляют приемопередатчики из черепов покойников, – сказал Уайет. Ноги проваливались в рыхлый настил. – Тела бросают в воду. Там их обгладывают рыбы.

Борс подобрал у кромки водоема то ли кость, то ли какой‑то инструмент, взглянул на него и кинул в воду. Где‑то невдалеке непрерывно текла струйка воды.

– Ну, где комбины?

– Не знаю, – несколько встревожено ответил Уайет. – Обычно они бывают здесь.

Ребел сжимала в ладони гладкую, немного жирную плату и чувствовала, как странный, причудливый остров наваливается на нее всей своей громадой. Она ощущала его как единый организм, различные части которого взаимосвязаны, и у каждого листа, каждого прутика свое скрытое от непосвященных назначение. Может быть, он разумен, а его повадки и мысли проявляются в изгибах ветвей и расположении цветов? Возможно, они бредут по закоулкам ума, как две капли воды похожего на ум Ребел, блуждают в лабиринтах памяти, пробираются среди черт характера. Она пристально посмотрела на свой сжатый кулак, а затем в темноту: и то и другое непостижимо.

– Сок уже должен был дойти до питьевых колонок, – заметил Уайет.

– Тогда почему ничего не происходит? – откликнулась Ни‑Си.

– Заткнись! – гаркнул Борс.

Ребел больше не боялась комбинов.