Стволы деревьев окружали неглубокие ячейки, соединяющиеся в местах пересечения веток выстланным серым покрытием. На покрытии лежали сотни этих тощих лемурообразных существ. Корчась в муках, они тихо и неумолчно стонали, в воздухе стоял тихий плач. Они почти не двигались, словно пчелы, которых выкурили из улья и теперь они беспомощно наблюдают, как его грабят. Стволы обросли серой бумагой, она замысловато изгибалась, образуя узкие проходы и ниши‑спальни, размерами по длине тел комбинов. Некоторые ниши были заполнены и занавешены бумагой, так что выглядывали только лица комбинов. Змеи‑няньки, пытаясь помочь, предлагали своим подопечным полупереваренный отрыгнутый белок, но, получив отказ, в недоумении отступали. В одном месте что‑то упало и порвало покрытие, и теперь рой бумажных ос заделывал дыру.

«Росомаха» нетерпеливо подняла лежащее на ее пути тело и тут же его отбросила. Ребел услышала, как комбин с грохотом полетел вниз, отскакивая от крупных сучьев и ломая мелкие, и этот шум продолжался долго. Сила тяжести – страшная вещь.

Охваченные боевым неистовством «росомахи» носились по логову комбинов, круша все вокруг, устанавливая аэрозольные мины и браслеты‑впрыскиватели замедленного действия. Груды шаров, каждый величиной с бочку, с треском раскрывались, как перезревшие дыни, издавая отвратительное, едкое зловоние. Из молочно‑белой жидкости слабо тянулись вверх похожие на клешни руки. Жуткие существа, нечто вроде непомерно выросших эмбрионов, вылезали наружу и умирали. Ребел припомнила клонирующие пузыри ее родного Зеленого города, и тут же на ум ей пришла колыбельная, которую она никогда до того не слышала. Она запела:

Качайся, малютка, то вправо, то влево.

Отец твой – король, а мать – королева. «Перевод С. Маршака» Борс изо всех сил тряс Ребел за плечи. Он пришел в бешенство, лицо побагровело.

– Что это с вами, библиотекарь? Какого хрена?

Его слова утопали в сплошном обезьяньем вое.

– Мне всего пять лет, – удивленно сказала Ребел. – Мою мать зовут Элизабет.

– Тоже схватила дозу, – довольно прокомментировала Ни‑Си.

Уайет выдернул из‑за пояса Ребел пистолет и сунул его Борсу. Тот понюхал курок, пожал плечами и швырнул пистолет вниз.

На миг сознание Ребел прояснилось. Она устремила глаза на Уайета и увидела на его лице вместо гнева лишь отрешенность и печаль.

Библиотека говорила, что обыкновенная тупайя – насекомоядное животное, ложноножки помогают простейшим ползать или хватать пищу, но не плавать, а дрожжалковые – небольшое семейство сапрофитов со студенистым плодовым телом. Отряд продолжал громить гнезда комбинов. Похожие на лемуров существа селились группами по пятьсот особей в каждой. Иногда группы разделялись большими промежутками, а порой десятки групп селились вместе, буквально друг у друга на голове. Бумажный настил слегка поскрипывал под ногами. Кто‑то снял со спины Ребел библиотеку. Вдруг показалось лицо Уайета, говорившего:

– ..Это всего лишь пороговая доза, можно ее вести за руку.

Все куда‑то уплыло. Потом Ни‑Си стиснула руку Ребел и потащила ее за собой.

– Поворачивай задницу!

Глаза и зубы Ни‑Си свирепо сверкали, лицо у нее было зверское. Наконец гнезда комбинов остались позади. Везде сияли ночные цветы, точно звезды, запутавшиеся в ветвях заколдованного леса.

Опыт Ребел подсказывал ей, что в этом странствии по Сказочному лесу, по замысловатому маршруту, составленному ее собственным, получившим новую свободу метапрограммером на основе обрывков воспоминаний, идущая рядом женщина‑зверь на самом деле ее советчик и духовный наставник, призванный помочь Ребел разгадать значение, скрытое в самом сердце темного леса.

– Нет там никакого значения, – рявкнула Ни‑Си. – Просто здоровенное, еби его в душу, дерево! А ты – тупая сука.