— Прекрасно, — сквозь зубы солгала девушка, хотя еще ни разу не испытывала в дороге подобных неудобств. — Лошади великолепно слушаются.

 Соглашаясь, Мария серьезно кивнула, хотя сама ни разу не держала вожжей в руках.

 — После обеда поедем в Стивенейдж, — легким тоном проговорила девушка. — А гнедые пусть пока отдохнут. Но проходи же в таверну. Обед накрыт. И приготовлена комната, где ты можешь привести себя в порядок.

 — Как мило! Такая симпатичная деревня! — Как всегда восторженная, Мария переступила порог. — Пойдем со мной, дорогая. Мне не терпится помыть руки и причесаться.

 Аласдэр остался на конюшенном дворе.

 — Все в порядке, Джемми?

 — Да. — Грум соскочил с Феникса. — Хотя движение кое-где большое. Еле продрались через Барнет — такая давка!

 — Теперь, когда мы выехали из Лондона, будет поспокойнее. Ставь Феникса и Ласточку в конюшню и присоединяйся на кухне к Сэму. И проследи, чтобы на следующий перегон нам дали хороших лошадей.

 — Будьте уверены, хозяин, мне барахло не всучить. — Джемми сплюнул в траву у ног.

 — Это точно, — согласился Аласдэр и направился в таверну.

***

 Четыре всадника миновали виселицу в Фэллоу-Корнер.

 — Паоло, ты уверен, что они направились на север? — Луис обмяк в седле, как мешок с картошкой. Он был отвратительным наездником и терпеть не мог ездить верхом.

 — Я преследовал их до Ислингтонской заставы. Там они купили билеты на следующие три заставы. — Голос Поля звучал раздраженно, он был изрядно взбешен. К этому времени он рассчитывал покончить с заданием, а вместо этого гнался по равнине за кавалькадой, длинной, как триумфальный римский кортеж.

 Луис что-то проворчал и плотнее уселся в седле.

 — Мы едем быстрее кареты. И им придется остановиться, чтобы сменить лошадей.

 — Вероятно, в Барнете. — Поль сказал это точно себе самому. — Там и сядем им на хвост. — Он покосился на двух их спутников, которые молча скакали с непроницаемыми лицами. Их английский оставлял желать лучшего, и им было строго наказано не разговаривать при посторонних. Стоило им открыть рот, и они провалили бы игру. Но их вид понравился Полю. Он знал этот тип людей — прекрасные подручные для подобных дел. Один грубый напор без воображения и без совести. Скажешь им убить — и они убьют. Прикажешь мучить — повинуются и не испытают потом ни малейшего раскаяния.

 Жизнь в Барнете била ключом: там располагались заставы Холлоуэйской и Большой северной дорог. Для расспросов Поль завернул на конюшенный двор «Зеленого человека».

 Конюх с пронырливым лицом посмотрел на него с сожалением.

 — Те, кто едет на север, не меняют здесь лошадей. — Он погрыз соломинку, словно что-то обдумывая. — Мы здесь, в «Зеленом человеке», с ними не возимся. Только с теми, кому нужно на юг. — Он аккуратно вынул изо рта соломинку и добавил: — Думал, что это всем известно.

 Поль еле удержался, чтобы не вытянуть его кнутом за непочтительность. Повернул лошадь и выехал со двора.

 — Эй, господин! — пискнул чей-то пронзительный голос.

 Поль обернулся и заметил бегущего за ним сорванца.

 — Я могу сказать, где останавливались те, которые ехали на север.

 — Ну? — Поль достал из кармана пенни.

 — В «Красном льве».