Аласдэр отвернулся, взял кружку и снова пригубил эль. Подошел к камину, поставил ногу на блестящую медную решетку, оперся рукой о мраморную полку и уставился в огонь. Потом поднял голову и отпил еще глоток.

 Эмма ждала; она внезапно почувствовала стеснение в груди, дыхание перехватило.

 — Эмма, а сколько, по-твоему, у меня любовниц? — спросил он.

 — Не знаю. Ну, леди Мелроуз, я, если меня можно назвать любовницей. — И упрямо добавила: — И мать твоего сына.

 — Есть только ты. — Это было сказано так спокойно, что Эмма сначала не поверила, что правильно все услышала. — Именно так, — настаивал Аласдэр. — Если ты считаешь себя моей любовницей.

 — Только я?

 — Да, только ты.

 — О! — Эмму так и подмывало спросить, что же сталось с другими и какие своекорыстные цели преследовала Джулия Мелроуз. Но потом она решила, что это не ее дело. Нельзя же обвинить его в том, что он разговаривал о ней с другими женщинами, и тут же начинать выпытывать о них.

 — Только я… сейчас? — Ей было важно выяснить все до конца.

 — Пока ты не решишь по-другому.

 — О! — снова воскликнула Эмма. Потом наступила тишина. Только с улицы проникали обычные звуки: громыхание железных колес по брусчатке, крики уличного торговца, визг прогоняемой собаки.

 — Иди сюда. — Аласдэр поставил кружку на каминную полку.

 На какую-то минуту Эмма замешкалась. Она заметила в его глазах нечто такое, в чем совсем не была уверена.

 — Эмма, иди сюда, — тихо повторил он и поманил ее рукой.

 Девушка подошла, почувствовав, насколько нелепа сейчас ее непокорность. Нет, у нее были все права его утешить.

 Аласдэр заключил ее лицо в ладони.

 — Любимая, ты самая подозрительная ворчунья из всех мегер, каких только может не посчастливиться обожать мужчине.

 Глаза Эммы вспыхнули золотом.

 — Обожать?

 — Да, черт побери. Есть такой грех. — Он крепко поцеловал Эмму, сжимая ее лицо в ладонях. — Вроде бы не за что. А вот обожаю. С той самой минуты, как увидел тебя с девчоночьими косичками и в разорванной юбке.

 — Неужели у меня была разорванная юбка? — искренне удивилась Эмма.

 — Ты всегда ходила в разорванных юбках.

 — Ну, это уж преувеличение! — запротестовала она.

 — Вполне возможно. — Его ладони скользнули по ее спине, легли на лопатки. Он притянул Эмму к себе и пристально посмотрел ей в глаза. — Не знаю, что еще сказать. Я тебя хочу. Ты мне нужна. Я люблю тебя, как никогда не любил никакую другую женщину. Вот и все.

 В голосе Аласдэра слышалась такая мольба, что Эмма его поначалу не узнала. Она молча стояла в его объятиях.

 — А ты меня любишь? — спросил он, когда молчание сделалось уже совсем невыносимым.

 — Да, — прошептала девушка. — Любила всегда. Люблю, даже когда ненавижу.

 Аласдэр рассмеялся и поцеловал ее в уголок губ.

 — Что ж, на большее пока не приходится рассчитывать.

 Ей придется снова учиться ему доверять. Но Аласдэр понял, что сражение почти выиграно, когда почувствовал, как из ее тела уходит напряжение и как она отвечает на его поцелуй.