— Хозяин подаст эль и кофе, — сообщила она бесцветным тоном и стянула с рук перчатки. — И еще холодных цыплят и пирог с дичью. Не знаю, голоден ты или нет…

 — Не особенно. — Аласдэр стоял спиной к камину, чтобы согреть поясницу.

 — Думаю, Мария уже выехала. — Девушка так и не отвернулась от окна.

 — Ну, довольно, Эмма! Что, черт возьми, происходит? Ты дуешься с тех самых пор, как я приехал на Маунт-стрит и…

 — Я не дулась! Я никогда не дуюсь! — Эмма резко обернулась.

 — Согласен, до этого дня нет. Тогда почему сейчас такая холодность?

 Эмма швырнула перчатки на столик.

 — Так уж случилось, что я не желаю слушать… — Она замолчала, потому что в комнату возвратилась служанка с подносом. И Эмма снова отвернулась к окну.

 Девушка с любопытством смотрела на двух гостей в кабинете: напряжение между ними было настолько велико, что, казалось, его можно резать ножом. Служанка поставила на стол еду и напитки с подноса, суетясь больше, чем требовало простое поручение, но молчание в комнате сделалось настолько громогласным, что она почувствовала острую необходимость хоть как-то его заполнить.

 — Этого достаточно, сэр? — Реверанс в сторону Аласдэра, поскольку Эмма по-прежнему стояла к комнате спиной.

 — Да… да… — Аласдэр поспешно отмахнулся. Служанка снова сделала реверанс и поспешила из кабинета с пустым подносом.

 — Что ж, начнем все сначала. — Аласдэр налил себе эля. — Так чего же ты не желаешь слушать? — Он сделал большой глоток из кружки и посмотрел на Эмму из-под опущенных ресниц. Молодой человек явно испытывал тревогу — она проступала сквозь раздражение, — но от этого не становился сговорчивее.

 — Не желаю слушать, как меня обсуждают… всякие, вроде леди Мелроуз! — Эмма вспыхнула, ее голос слегка зазвенел от раздражения. — Обсуждают в весьма нелестных выражениях, которые приписывают тебе!

 С минуту Аласдэр изумленно смотрел на Эмму, потом поставил кружку на стол.

 — Я тебя не понимаю.

 — Не понимаешь? — Теперь голос девушки дрожал от ярости. — Не помнишь, как отзывался обо мне в разговоре с леди Мелроуз? Такими словами, что, если бы я не слышала своими ушами, никогда бы не поверила. «Вульгарная, как Летти Лейд!» Не припоминаешь, как говорил ей, что не можешь дождаться, чтобы я нашла себе мужа и ты бы освободился от несносных обязанностей опекуна?

 У Эммы перехватило дыхание. Она коротко сердито всхлипнула и прижала пальцы к губам, пытаясь овладеть собой. Нет, нельзя позволить себе распускаться перед ним.

 — Что еще ты с ней обсуждал? — Девушка воспользовалась его молчанием и постаралась перехватить инициативу. — Может быть, мои достоинства в постели? Что же, Аласдэр, тебе доставляет удовольствие сравнивать любовниц?

 Молодой человек побледнел.

 — Довольно! — Глаза сверкали на фоне побелевшего лица, уголок плотно сжатых губ конвульсивно подергивался. — Дай мне хотя бы правильно выразить то, что ты хочешь сказать. Итак, ты обвиняешь меня в том, что я обсуждаю тебя с другими женщинами?

 — Не просто обсуждаешь! — взорвалась Эмма. — Поносишь так, что они с удовольствием повторяют твои слова подружкам, приятельницам — да кому угодно в свете… Твои откровения на устах у каждой старой злыдни, и по всему городу ползают слухи!

 Не в силах смотреть на Аласдэра, Эмма порывисто отвернулась.