— Знал бы, не просил тебя ехать, — огрызнулся седок.

***

 Эмма вывела коляску через Камберленд-Гейт в северной оконечности Парк-стрит и направилась на север. У шлагбаума, где взималась пошлина перед Ислингтоном, Сэм соскочил и купил билет на следующие три заставы.

 Аласдэр наконец не выдержал:

 — Ты будешь молчать до самого Поттерс-Бар?

 — Мне нечего сказать.

 — Есть, — возразил он. — Тебя распирает от того, что ты хочешь сказать. Тебя что-то заживо гложет. Так что лучше признайся, пока не сглодало совсем.

 Сэм снова вспрыгнул на запятки, и Эмма погнала лошадей дальше. С одной стороны, ей очень хотелось бросить ему в лицо обвинение и посмотреть, как он смутится и растеряется. Станет бормотать извинения или отнекиваться.

 Но с другой стороны, невыносимо было представить, как он ее обсмеет, отмахнется и назовет наивной: мало ли что он кому-то говорил. Эмма почти убедила себя, что Аласдэр поведет себя именно так. Отчитает за сентиментальность — в конце концов, они взрослые люди, без всяких иллюзий. Таков уж нрав этого мира.

 А она не способна это выслушивать.

 Аласдэр ждал ответа. Ждал, пока они проезжали Ислингтон-Спа, всю дорогу вверх по холму и дальше через Хайгейт на север. До самого Финчли-Коммон, где одинокая дорога простиралась сквозь лежащую под серыми небесами болотистую пустошь.

 Ждал, пока они проезжали виселицу в Фэллоу-Корнер. Разлагающийся труп разбойника с большой дороги поскрипывал цепями, когда с равнины налетал ветер. В коляске царило глубокое молчание до тех самых пор, пока Сэм, у которого все время были наготове пистолеты для оставшихся в живых бандитов, тихонько не засвистел, чтобы себя развлечь.

 Они преодолели пустошь, не встретив ни малейшей опасности, и остановились перед заставой в Ветстоуне. К этому времени Аласдэр потерял всякое терпение, но ничего не мог поделать, пока сзади находился Сэм. Они, бывало, ссорились при Джемми, но Сэм был новичком.

 — Остановись у «Красного льва», — коротко распорядился он, когда они въехали в людный Барнет в двух милях от Ветстоуна.

 — Я считала, что наша цель — Поттерс-Бар.

 — Хочу выпить. И надо напоить лошадей.

 Эмма завернула во двор «Красного льва». Конюхи торопились перепрячь почтовую тройку, которая спешила по Большой северной дороге.

 Аласдэр спрыгнул на мостовую и подал Эмме руку.

 — Пошли.

 Девушка секунду поколебалась, но оперлась на его руку и тоже спустилась на землю. Она чувствовала, что Аласдэр разозлился, и понимала, что, как обычно, сама умудрилась спровоцировать сцену, которая должна вот-вот разразиться. Эмма хоть и побаивалась его гнева, но, видимо, и сама хотела выпустить пар. Они никогда не пытались скрыть друг от друга своих чувств и жили от одной бурной ссоры до другой. Не самый мудрый способ существования. Но ни один из них не знал другого.

 Аласдэр отпустил ее запястье в тот самый миг, когда Эмма коснулась ногами земли.

 — Иди в таверну и прикажи открыть отдельный кабинет. — И добавил с холодной учтивостью: — А для меня, пожалуйста, кувшин с элем.

 Эмма выполнила все в точности. Хозяин поклонился на пороге и заверил, что у него есть отдельный кабинет, выходящий окнами на улицу. И он тотчас же пошлет туда прислугу с прохладительными напитками. Щелкнув пальцами, он приказал служанке проводить госпожу наверх.

 Эмма поднялась за девушкой по лестнице и оказалась в квадратной комнате с обтянутыми тканью стенами. Она стояла у окна с переплетом, когда вошел Аласдэр.