Она провела рукой по лбу, потерла виски. В голове еще оставался дурман, словно мысли являлись откуда-то издалека. Во рту ощущалась сухость, как в безводной пустыне. Девушка помассировала шею. Что-то не так… да что там говорить, все не так. Никого не обрадует, если в дом глубокой ночью проникают воры. Но в данном случае воры были какие-то странные.

 — Леди Эмма, внизу, кажется, ничего не тронуто. — Поверх ночной рубашки Харрис надел халат. — Только в музыкальной комнате разбито стекло. Но серебро все на месте. — Дворецкий озадаченно хмурился. — Они могли многое прикарманить, но я не замечаю, чтобы что-нибудь пропало.

 — Зачем они проникли сюда? — Эмма покачала головой. — И зачем забрали несессер с моими бумагами?

 — Я послал лакея за лордом Аласдэром. — Тон дворецкого был таким же, как у Марии, и подразумевал, что с приходом опекуна все сразу встанет на свои места.

 — Не понимаю, что может сделать лорд Аласдэр. И какой свет он прольет на эту загадку? — недовольно проворчала девушка. — Воры давно убежали. Самое лучшее, что мы можем предпринять, — отправиться обратно в постель, а утром послать на Боу-стрит за сыщиками.

 — Принести вам чаю, леди Эмма? — заботливо предложила Тильда.

 — И капельку коньяку, чтобы прийти в себя? — добавил дворецкий.

 — Я совершенно не испугана, — сказала девушка и тут же вздохнула. Слуги не хотели ее обидеть, только старались помочь. — Да, Тильда, чаю. Пожалуй, я выпью чашку.

***

 Первое, что пришло Аласдэру в голову, когда его разбудил Кранем и сообщил, что с Маунт-стрит прибежал лакей, — что вечернее нездоровье Эммы обернулось серьезной болезнью. Еще не проснувшись, он выскочил из постели и кинулся в гостиную, где его поджидал гонец.

 — Что случилось? Что с леди Эммой? — Он сорвал с себя ночную рубашку и повернулся к Кранему: — Где моя рубашка? Ну же, быстрее!

 — По-моему, ничего, сэр. — Лакей переминался с ноги на ногу.

 Аласдэр выхватил рубашку из рук Кранема и, голый, уставился на гонца, словно тот потерял рассудок.

 — Тогда, ради всего святого, что ты здесь делаешь? — Он натянул рубашку через голову.

 — Меня послал мистер Харрис, сэр. А ему велела миссис Уидерспун. — Гонец нисколько не отклонился от истины.

 Из ворота показалась голова Аласдэра — волосы взъерошены, глаза пылают. Невероятно любезным тоном, от которого Кранем содрогнулся, он обратился к лакею:

 — Может быть, я слишком многого требую, но не объяснишь ли ты мне, любезный, по какой причине меня среди ночи выдернули из кровати? — Он покосился на напольные часы. — Между прочим, сейчас четыре утра.

 — Из-за кражи, сэр.

 — Что? — Аласдэр занес ногу, но так и застыл, не всунув ее в штанину. Насмешливое выражение слетело с его лица. И он впился глазами в лакея.

 — Именно это я прибежал вам сказать, сэр. — Гонец выглядел немного обиженным. — Воры… они проникли через музыкальную комнату.

 — И что они украли? Хотя не надо… откуда ты можешь знать? Кранем, пошли Джемми, чтобы привел мою лошадь. — Аласдэр наклонился, надел чулки и сапоги. — Кто-нибудь видел грабителей?

 — Харрис и леди Эмма, сэр.