|
Хорошо бы, конечно, было видеть побольше, но по крайней мере он мог убедиться, что никакая бледно голубая баба не гонится за ним, извиваясь по змеиному. И все же положение лежа лишало его храбрости: ему казалось, что вот вот какая то чудовищная нога опустится на него и раздавит или столь же кошмарных размеров рука насадит его на вилку. Чтобы успокоиться и не поддаваться панике, он напомнил себе, что ему и раньше случалось забредать в царство Смерти и возвращаться живым и невредимым. А однажды, в Ланкмаре, ему довелось попасть в лавку Пожирателей, где, одурманенный иноземным колдовством, он бесстрашно улегся в черный гроб после неудачной попытки пройти сквозь зеркало, которое на поверку оказалось озером жидкой ртути, поддерживаемым в вертикальном положении мощными чарами. Но тогда его пьянили вино и желание, напомнил он себе, а когда Фафхрд выдергивал его из серебристой жижи, в которую он погрузился более чем наполовину, он пребывал в убеждении, что ему вот вот откроется некий тайный рай для героев, расположенный даже выше обиталища богов. К тому же ртуть была на ощупь гладкой и прозрачной, а не шершавой и противной, как земля. Ну и что? Уж наверняка его друзья и возлюбленная трудятся сейчас в поте лица, чтобы вызволить его из этой ловушки (их достаточно много даже для того, чтобы попытаться вырыть его отсюда, – утешил он себя). А может быть, они заняты поиском какого нибудь магического способа освобождения. Не исключено, что именно в эту минуту крошка Сиф пытается использовать силу золотых символов острова, как она сделала в прошлом году, когда его разум вселился в тело гигантского морского чудовища, во всю мощь несущегося к цели. Или Фафхрду придет в голову какая нибудь хорошая идея. Хотя, когда Мышелов видел его в последний раз, он не производил впечатления человека, которого часто посещают озарения. Но откуда им знать, в каком направлении следует копать, – ведь он столько петлял под землей? А если он уже под морским дном, то как они вообще до него доберутся? Последнее печальное соображение привело ему на память легенду, гласившую, что в незапамятные времена симоргийцы вторглись на Льдистый, добравшись до него по невероятной длины туннелям, проложенным под морским дном. Это произошло еще до того, как волны моря погребли под собой более южный остров, а его безжалостные обитатели отрастили плавники и обзавелись жабрами. Все это, конечно, бредни, бабьи сказки. И все же если подобные туннели когда либо и где либо существовали, то именно здесь. На южной оконечности острова, и нигде больше. Может быть, хоть один удастся отыскать. В ту же секунду на расстоянии каких нибудь трех ярдов от себя он увидел слабое зеленоватое свечение, волнообразно перемещавшееся то в одну, то в другую сторону параллельно его телу. И все время это что то или кто то наблюдало за ним не переставая. Вскоре свечение приняло конкретные очертания и превратилось в Исисси, соблазнительную обитательницу глубин. На этот раз она предстала перед ним в своем девичьем обличье: спинной плавник из острых шипов еле еле намечался, также и перепонки у основания пальцев, и совсем незаметные жаберные щели за ушами. Вся она была сплошь желто зеленые глаза, кремовая кожа и сладкие речи. Ах, какой удивительно послушной была она однажды! Ему показалась, что Исисси одета в короткую полупрозрачную тунику из обрывков тех ярких лоскутьев, при помощи которых он когда то оборонялся от атак ее и ее брата Мордруга. На мгновение природный скептицизм одержал в нем верх, и он задал себе вполне резонный вопрос: почему он решил, что это именно Исисси, а не какая нибудь рыба: в этом зыбучем королевстве одна рыба выглядит в точности как та, что рядом, а все они вместе похожи на девушек, сотканных из призрачного зеленоватого тумана. Но не успел он задать себе этот вопрос, как видение стало более отчетливым, так что каждая черточка очаровательного лица стала еще виднее, чем раньше. Более того, он осознал, что его нисколько не пугает встреча с ней и только обстоятельства этой встречи кажутся необычными. |
