– Она остановилась здесь?

– И вроде бы внезапно решила – пришлось звонить в Париж.

– Так, значит, Серва – настоящее имя?

– Я мигом ее узнал. Примерно с год назад Серва красовалась на обложке «Матч».

– Я тоже видел ее, только на экране. Ну, не звезда, конечно…

– Может, и не звезда, но актриса хорошая. Получше, чем многие звезды.

– Не звезда, а что то вроде того… как это называется? Тебе без льда, верно? А вам, месье Леон? Два пастиса и томатный?

– Актриса на вторые роли.

– Вот вот, именно это я и подбирал. Не томатный?

– Характерная актриса. Вроде Синьоре.

– Так ты видел ее, Шарло?

– О да! Мне нравится, только волос я не разглядел.

– Черные. Короткие.

– То, что надо!

– И потом, они носят парики.

– Какие еще парики?

– Ну, в нескольких фильмах я видел Серва с длинными волосами.

– А, доброе утро, Капитан!

– Доброе утро и вам всем, – радостно отозвался Раймонд. – Бьюсь об заклад, я знаю, о чем вы тут болтаете.

– А мы слышали от Кристофа, что вы уже друзья… Тс с… вон она идет.

– Мадам, пожалуйста, мандариновый, с капелькой лимона. – Натали спокойно переносила осторожные взгляды поркерольцев. В них, по крайней мере, не было зависти. Актриса чувствовала, что здесь ее примут, если она будет играть по честному. На моряков не произведешь впечатления жеманством. Натали сняла шляпу и очки; все глаза тотчас обратились к ее волосам. Актриса через стойку улыбнулась мадам, а та воздела бутылку, словно маршальский жезл. – Доброе утро всем. Благодарю вас, мадам, чуть чуть карпино. Я чудесно прогулялась и понаблюдала за жизнью в гавани.

– Ага, – хозяйка наполнила бокал Раймонда, – как месье Капитан вновь спускает свой корабль на воду под руководством адмирала Кристофа.

Кристоф уже открыл рот, собираясь изречь что нибудь остроумное, но его опередил Раймонд:

– Мы с вами уже встречались, правда разделенные пятьюдесятью ярдами воды.

Все вокруг были слегка удивлены, и Натали сочла это забавным.

– Зато теперь сократили дистанцию.

– До ширины этого стола?

– Если вам угодно.

Натали села, и Раймонд принес выпивку.

– За «Ноев ковчег»!

– Ну и за другие корабли тоже.

Мадам, заслушавшись, дала ему апельсиновый вместо мандаринового. Капитан совсем развеселился. «Ну вот, теперь им не придется всю жизнь прожить с мыслью, что я не более чем портовый бродяга?»

Раймонд действовал скорее из тщеславия, чем по каким либо другим причинам. До чего приятно в кои то веки удивить поркерольцев! Однако Натали была достаточно проницательна, и ее позабавил этот маневр.

– Как некрасиво с вашей стороны, – сказала она по английски.

Раймонд пришел в восторг: он очень гордился своим английским, и потом, несмотря на укор Натали, это придало заговорщический оттенок его дерзкой реплике.

– А что, только им можно веселиться? Я решил хоть разок натянуть им нос. Думаю, они знают, кто вы, а вот я, увы, нет. Понял только, что знаменитость, – прошу вас, скажите мне, а не то весь Поркероль будет хохотать над моим невежеством. Я тут на днях сел в лужу: приплывает на яхте какой то вполне заурядный с виду парень, мне и невдомек, что это принц. Видите ли, я не слишком дружу с иллюстрированными журналами. Но уж вы то наверняка принцесса.

Натали рассмеялась, довольная и легким комплиментом, и шуткой. Ей богу, у него совсем неплохо вышло. Не такой уж и провинциал этот парень!

– Не помню, сколько воды утекло с тех пор, как мою фотографию поместили на обложке «Матча».