Это был шантаж в чистом виде. Была бы на месте Пенелопа, она бы знала, как призвать к порядку зарвавшуюся служанку. А что он может сделать? Либо поддаться на шантаж, либо выставить ее за дверь. Он выбрал второе решение.

– Ты уволена, – хладнокровно объявил Андреа. Потом демонстративно повернулся к ней спиной и открыл холодильник в поисках чего-нибудь съедобного.

Присцилла смотрела на него с открытым ртом. Распухшие губы все еще хранили следы побоев, нанесенных ее египетским дружком.

– Do you understand? – повторил он на понятном ей английском.

– Моя синьора была права. Все мужчины одинаковы, – буркнула Присцилла. – Ладно, я сделаю тебе капрезе, – тут же добавила она с улыбкой. – Хорошо, синьор?

– Даю тебе пять минут, чтобы его приготовить, – кивнул Андреа, ликуя в душе, что одержал маленькую победу.

Он отправился проведать детей. Лука спал, около него расположился Самсон. Даниэле сидел за письменным столом и делал уроки. Избавившись от колечек, делавших его похожим на пугало, он превратился в очень симпатичного парня.

– Не поздновато ли для занятий? – вполголоса спросил Андреа, чтобы не разбудить малыша.

– Папа, завтра меня в последний раз вызовут по истории. Если не получу хотя бы восьмерку, меня оставят на второй год. Как там бабушка? – поспешно спросил он, чтобы сменить тему.

– Пока без перемен. Кто гулял с собакой?

– Роберто Традати, великая любовь моей сестры. Человек без недостатков, знающий даты всех войн и щелкающий математические задачки, как кроссворды.

– Тебе завидно?

– Немного. Особенно меня раздражает его безупречный вид.

– Ладно, занимайся. Где Лючия?

– Угадай с трех раз, – усмехнулся сын.

– В ванной, – предположил Андреа.

Он угадал. Лючия сидела на табурете, опустив ноги в тазик с теплой водой и солью, а сама тем временем делала упражнение по греческому. Она была в ночной рубашке, волосы накрутила на бигуди. Андреа улыбнулся, глядя на нее. Кажется, еще вчера она ползала по дому и только училась вставать на ножки, а теперь стала настоящей женщиной. И притом деловитой до ужаса. В этом она напоминала Пенелопу.

– Зачем ты принимаешь эти ножные ванны? – спросил он.

– Это единственный способ снять усталость после двух часов танцев. Ты даже не представляешь, какая нагрузка для ног – все эти наши гольпе, севильянас и пасадас. А как бабушка? – спросила Лючия.

– Новостей нет. Будем надеяться на лучшее. А как ты?

– Вот уже четыре года я учусь танцевать фламенко. Ты даже не представляешь, как это тяжело. Я просто с ног валюсь.

– Я собираюсь поесть капрезе, – сказал Андреа. – С утра ничего не ел.

– Я тоже немного съем. Мне еще два часа заниматься, – решила Лючия.

Когда они пришли на кухню, Присцилла скромно стояла в уголке в ожидании дальнейших распоряжений. Твердость, проявленная хозяином, явно произвела на нее впечатление.

– Можешь идти к себе, – сказал ей Андреа. – Когда захочешь поговорить по телефону с друзьями, фиксируй свои разговоры. В конце месяца я вычту соответствующую сумму из твоей зарплаты, – невозмутимо добавил он, решив, что не позволит Присцилле садиться себе на голову в отсутствие хозяйки дома.

– Ладно, синьор, – кивнула она и испарилась.