Пенелопа молчала. Андреа не любил говорить о своей семье, и она его не расспрашивала, чувствуя, что это больная тема.

Однажды, еще перед свадьбой, они с Андреа съездили в Рим и были приглашены на ужин к его брату Джакомо. Он жил со своей женой Розитой в роскошной квартире на улице Марии-Аделаиды. Розита ей не понравилась. Это была женщина лет тридцати с хищным лицом, выражение которого даже умело наложенный грим не мог смягчить, вся увешанная золотом, как оклад иконы. Пенелопа ничего о ней не знала, но неприязнь ощущала кожей. Андреа сказал тогда, что Джакомо женился на ней по расчету. Она была единственной дочерью торговца компьютерами, имевшего магазины по всей Италии. Приехав в Рим, Джакомо устроился в один из таких магазинов продавцом и сумел подняться на должность коммерческого директора. Вот тогда-то он и познакомился с Розитой. Она влюбилась в него, и они поженились. Теперь она командовала в доме и не позволяла ему шагу ступить свободно. Во время ужина Розита не преминула дать понять Андреа, что не желает поддерживать отношения с родственниками мужа. В какой-то момент обе женщины оказались вдвоем на кухне.

– Ты твердо уверена, что хочешь выйти замуж за одного из Донелли? – напрямую спросила Розита у Пенелопы.

– А почему ты спрашиваешь? Ты же вышла замуж за одного из них, – растерялась Пенелопа.

– Ну… Джакомо не так безнадежен, как остальные, – заметила Розита с ехидной улыбочкой.

– Уверяю тебя, Андреа тоже совсем неплох.

– А моя свекровь? С ней ты уже познакомилась?

– Если тебе есть, что сказать, говори прямо, – прервала Розиту Пенелопа. Она терпеть не могла сплетни и всегда предпочитала прямой разговор.

Розита проверила, плотно ли закрыта дверь кухни, и понизила голос.

– Она с придурью. Говорят, она загубила всю свою семью: и мужа, и детей. Вот, например, Андреа говорил тебе когда-нибудь, что стало с его сестрой Джеммой?

– Да. Она умерла, когда он был еще маленький.

– А знаешь, отчего она умерла? – продолжала Розита. – Ну, конечно, не знаешь. Она в свое время в Париже здорово погуляла.

– Ты хочешь сказать, что она была проституткой? – изумленно спросила Пенелопа.

– И это еще не все! Знаешь, мы ездили на похороны, а в таких маленьких местечках люди много чего могут рассказать. Так вот, моя свекровь – далеко не святая.

У Пенелопы голова шла кругом.

– Какие похороны? – спросила она.

– Джеммы и ее отца. Они умерли практически в один день. При загадочных обстоятельствах, – добавила Розита, еще больше понизив голос.

– Я об этом ничего не желаю слышать, – решительно сказала Пенелопа, чтобы положить конец разговору.

– Как знаешь. Только подумай хорошенько прежде, чем связать свою жизнь с одним из Донелли. Говорят, на них лежит проклятье, – предостерегла ее будущая золовка.

И вот теперь, одиннадцать лет спустя, Пенелопа смотрела на хрупкую старушку, сидевшую напротив за кухонным столом. Каких слов ждала она от Марии? Может быть, ей хотелось услышать от свекрови, что жене и матери не положено думать о других мужчинах. Она жаждала услышать слова предостережения, потому что в мыслях своих уже была готова изменить своему неверному мужу, но страшилась этого отчаянного шага.

Пенелопа казалась сама себе бабочкой, летящей на огонек свечи. Ее влекло и затягивало прямо в опаляющий жар запретной любви, и она знала, что сгорит, если вовремя не уклонится от соблазна. Она первая нарушила затянувшееся молчание:

– Скажи, Мария, ты всегда была верна своему мужу?

– Мы жили в деревне, в доме бабушки Стеллы, вместе с моими деверями, их женами и их детьми.