– Это не отношения. Это всего лишь знакомства.

– Вот как сейчас, например, – заметила она и тотчас же пожалела об этом. Собственные слова ей не понравились.

– Наша встреча – это совсем другое дело. Я пытаюсь понять, почему ты мне так понравилась с первого взгляда. Женщины, с которыми я обычно встречался, не вызывали у меня такого интереса. Думаю, в сущности, и я для них ничего не значил. Но я хотел бы что-то значить для тебя. Поверь, я говорю это искренне!

Пенелопа не ответила, чувствуя себя польщенной, взволнованной, сбитой с толку. Она ощущала неодолимое влечение к нему.

– Эй, да это же Пепе! – внезапно прозвучал у нее над ухом мужской голос.

Пенелопа подскочила на стуле от неожиданности.

Подняв взгляд, она увидела Данко. С их последней случайной встречи прошло уже несколько лет. Его волосы совсем поседели, нос картошкой еще больше покраснел, морщин прибавилось, но хриплый голос и лучащаяся весельем улыбка не изменились.

Она представила мужчин друг другу.

– Доктор Теодоли, Данко, мой старый друг, – проговорила Пенелопа.

Мужчины пожали друг другу руки. Старый музыкант сразу дал понять, что не собирается им мешать.

– Я тороплюсь, – сказал он, – но мне надо поговорить с тобой о работе. Как-нибудь на днях загляну.

– В любое время, – кивнула она. – Хоть завтра.

– Тогда до завтра. Зайду где-нибудь после обеда. Когда он ушел, Мортимер взглянул на нее с любопытством.

– Прошлое возвращается? – спросил он. Пенелопа рассказала ему о своем увлечении легкой музыкой, о том, как она сочиняла тексты, которые Данко превратил в песни, но в конце концов отказалась от этого занятия, не веря, что у нее и вправду есть талант.

– Похоже, я так и не избавилась от пристрастия к песенкам. Но учти, я к себе очень строга, причем с годами все больше, и теперь почти все, что я сочиняю, летит в мусорную корзину. Понимаешь, Мортимер, настоящая музыка – это планета для немногих. Я могу оценить красивую мелодию, но предпочитаю традиционные, ритмичные, легко запоминающиеся пьески. В музыке есть вершины – Бах, Моцарт, Бетховен, а есть и пропасти: все эти рокеры, от которых у нас лопаются барабанные перепонки. Так вот, я остановилась где-то посредине, да там и застряла. Мне нравятся Эдит Пиаф, Жак Брель, Ив Монти, Фрэнк Синатра. Тексты я сочиняю вполне на уровне, но… ничего выдающегося. Я это понимаю. В голове у меня теснятся тучи образов, но мне никогда не передать их словами, – объяснила она в порыве откровенности.

Пока она говорила, Мортимер взял ее за руку. Пенелопе вспомнились слова старинной баллады, которую Ив Монтан напевал своим незабываемым задушевным голосом:

Да, ей хотелось бы лежать вместе с Мортимером на этом большом белом ложе. По воле случая она познакомилась с мужчиной, в которого влюбилась с первого взгляда. Вот только появился он десятью годами позже, чем следовало. Судьба выждала, пока она обзаведется мужем и двумя детьми, а потом преподнесла подарок, который Пенелопа не могла принять. Она подумала о своих детях, и ей показалось, что сердце у нее сейчас перестанет биться. Они остались с бабушкой, хотя та сама нуждалась в уходе. Мало ли что могло случиться! А вдруг Марии стало плохо? А вдруг Даниэле устроит пожар? А Лючия полезет на шкаф за кошкой и сорвется?

– Мне надо вернуться домой. Немедленно, – сказала Пенелопа, поднимаясь из-за стола.

Очарование рассеялось.

– Я понимаю, – кивнул он, глядя на нее с нежностью.

«Конечно, ты понимаешь», – подумала Пенелопа. Но нет, он не мог по-настоящему понять, какой страх ее терзает, какие мрачные мысли, порожденные чувством вины, бродят у нее в голове.