Стефани знала ответ на бабушкин вопрос. Матео жил в ее сердце все эти десять лет, и, похоже, будет в нем вечно. Нужно посмотреть правде в глаза. Острая боль от любви к нему, которая со временем стала притупляться, возобновилась с удвоенной силой, как и жгучее желание, не оставлявшее ее ни на секунду.

Она желала быть с Матео, слушать его, смотреть на него, прикасаться, лежать в его объятиях, принимать своим телом, делить с ним мысли, мечты… список был бесконечным. Плохо, что все ее желания отравлены страхом.

— Так ты пойдешь сегодня вечером? — Мать лукаво смотрела на нее.

— Да, — ответила Стефани, — пойду.

Увидеться с ним в последний раз. Объяснить, что у них не может быть будущего. Попрощаться. Все это весомые причины. Разумные причины.

Глава восьмая

Стефани сразу поняла, что он ждет ее. Во дворе у калитки горел керосиновый фонарь. Она прошла в гостиную, освещаемую лишь свечами. На кофейном столике в ведерке со льдом охлаждалось вино. Матео оделся не так, как обычно. На нем были льняные брюки и белая хлопчатобумажная рубашка. Ее подвернутые рукава резко оттеняли загар.

— Я рад, что ты пришла. — Он поднялся ей навстречу.

— Я пришла только поговорить, — предупредила она.

— Конечно.

Матео обнял ее. Знакомое возбуждение овладело ею, и женщине отчаянно захотелось, чтобы он ее поцеловал.

— Я серьезно говорю, Матео, — задыхаясь, промолвила Стефани и высвободилась из его объятий. — Я действительно хочу только поговорить.

— О чем?

— О нас и о причинах, из-за которых мы не можем так продолжать.

— О каких точно?

— Хотя бы об этой — каждый раз, как у нас есть возможность, мы бросаемся друг на друга, как голодные собаки.

— Голодные собаки? — Матео поднял брови в молчаливом упреке. — Это так ты описываешь нашу любовь?

— Ну, не совсем.

— Тогда как?

— Ну, было очень мило, но…

— Мило?

— Больше, чем мило, — торопливо поправилась она. — Я буду с тобой честной, Матео. Для меня было бы очень просто сегодня снова лечь с тобой в кровать. Но я не стану этого делать, потому что это неудобно, неразумно.

— Неудобно? — Мужчина в недоумении уставился на нее. — Стефани, cara, неудобными бывают ботинки, разумны правильные вложения, а также хорошая диета и занятия спортом. Но я не подозревал, что занятия любовью подпадают под эту категорию. Я всегда понимал это как незабываемое, приятное и даже, иногда, ни с чем не сравнимое действо. Но в тот день или ночь, когда я стану смотреть на это как на нечто разумное, я уйду в ближайший монастырь и дам пожизненный обет целомудрия.

— Возможно, «разумно» не слишком подходящее слово, — признала Стефани. — Наверное, мне следовало сказать «целесообразно». Нецелесообразно, чтобы мы вступали в половую близость.

Матео какое-то мгновение продолжал смотреть на нее, а потом расхохотался. В этот момент де Лука был просто неотразим, поэтому Стефани строго сказала:

— Я не шучу, Матео. Нереально полагать, что мы сможем закрыть десятилетнюю брешь в отношениях, если бросимся в кровать.

— А как же ты предлагаешь сделать это?

— В том-то все и дело. Мы не сможем. Если бы мы жили близко друг от друга и делали бы это постепенно.

— И разумно.

— Да, — с вызовом подхватила она.