Работа была несложной. Нужно упорядочить все документы, занести их в учетную книгу и знать, где и что лежит.

Почерк у меня был приличный, поэтому я сразу писал письма под диктовку, и получалось красиво и без помарок.

Когда в наш кабинет ворвался статский генерал Жуковский с блестящими погонами и золотыми орденами, я, признаться, оробел и был рад, что меня отослали за чаем с бутербродами. Помощником у буфетчика был мой старый знакомый и он делал для его благородия бутерброды из нежирного мяса, так как вареное сало мой начальник на дух не переносил, а вот сало соленое и копченое ел с большим удовольствием.

Когда я вернулся в кабинет, то его благородие с профессором оживленно беседовали, и было видно, что профессор находится в хорошем расположении духа. Чай вообще сделал обстановку встречи непринужденной, и расстались они как старые друзья.

Полковник Федоров поначалу тоже был очень грозным, но когда они углубились в чертежи, то обо мне совсем забыли и расстались как два добрых знакомых. Надо же, вроде бы речь шла о закрытии проекта, а все кончилось добром.

Глава 49

«Обед» – наиболее почетный вид приема. Проводится в промежутке между 19.00 и 21.00. Форма одежды – парадная (фрак, смокинг, вечерние платья). Меню: холодные закуски – только по одному рыбному или мясному блюду и овощные салаты. Затем подают бульон с гренками, за ним какое-либо мясное блюдо. Могут быть два горячих кушанья, одно из них рыбное. Обед заканчивается десертом. До этого убирают всю посуду, которая была предназначена для предыдущей еды. В заключение подается чай, кофе.

Вопрос за вечерним платьем для Марфы Никаноровны. Оказалось, что в багаже было и вечернее платье. Конечно, оно не было вечерним, но длинным, и моя мастерица украсила его кружевами, на шею надела тонкую золотую цепочку, и получилось вечернее платье. Мне легче. Парадная форма она для всех случаев жизни, но надеть эполеты приятно. Я был не в форме Главного штаба, а в форме присвоенной мне указом ЕИВ армейской пехоты. Помните у Пушкина: «Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне». Правда, я уже не прапорщик, прапорщиком мне так и не пришлось побыть, зауряд-прапорщик – это все равно не прапорщик, но уже штабс-капитан и женатый.

День, назначенный для торжественного ужина, приходился на Рождество. Все ходили друг к другу в гости, поздравляли с праздником и веселились, как могли.

С приглашениями нужно быть поосторожнее. Здесь принцип дипломатический. Ты прибыл с визитом к начальнику. Ответного визита к тебе не будет. То же и со званым ужином к начальнику. А вот с приглашениями тебе равных, то на приглашение через какое-то время нужно отвечать взаимным приглашением. А для того, чтобы раздавать приглашения, нужно иметь условия для приема гостей. Нам пока рано принимать приглашения и звать к себе гостей. Это не провинциальный город, где нравы попроще.

Прием у профессора Жуковского был блестящим. В его просторной квартире в Петербурге собралось четырнадцать человек, то есть семь пар гостей. Чисто по-библейски. Вполне достаточно. Среди гостей блестел я своими золотыми эполетами и сверкал серебром эполет полковник Отдельного корпуса жандармов Петровас Сергей Васильевич. Мне его представили как человека, охраняющего тайны воздухоплавания.

Меня представили как блестящего инженера-теоретика, а возможно, и практика, почему-то избравшего себе поприщем канцелярскую работу в ВУК Главного штаба.

Мою жену ввели в женское общество, а мужчины удалились в библиотеку для поглощения аперитива (слабоалкогольный напиток, подаваемый перед едой и вызывающий аппетит, слюноотделение и улучшающее пищеварение) и табачного дыма, извлекаемого из горящих папирос и сигар.