К этому дню заканчивали все торговые и хозяйственные договоры и сделки, уплачивали дани, оброки и пошлины.

В Новолетие проводились обряды «пострига» в воинство и крестьянство детей, достигших возраста 3–4 лет. Это тоже сопровождалось празднествами и гуляниями. Если говорить попросту, то это все равно как человек получает новый чин или орден, и он это дело празднует. Точно так же и при назначении на новую должность. Это действительно праздник. А что Новый год нам приносит? Ничего. Новый год можно назначать на любой день и ничего от этого не изменится.

Славяне люди хитрые, и они, несмотря на все притеснения церковников, оставили себе праздник, который назвали Проводы зимы и наступления весны.

И что-то мне вдруг вспомнилось, что в мое время 14 сентября было совершено покушение на председателя Совета министров Российской империи Петра Аркадьевича Столыпина. Надо спасать мужика, он может изменить историю и направить Россию по особому пути.

Китайцы празднуют Новый год по лунному календарю в один из дней между 21 января и 21 февраля и называют это праздник Праздником весны (чхунь цзие). Празднуют его пышно и целую неделю, заканчивая празднества в Праздник фонарей, отмечая пробуждение природы и подготовку к новому сельскохозяйственному году, обеспечивающему китайцев едой и приносящему богатство.

Примерно так же празднуют в буддистских странах Монголии и Корее.

Мы с Марфой Никаноровной сидели за столом, пили вино (она) и желали друг другу здоровья и исполнения всех желаний. В полночь мы встали и чокнулись рюмками, возвещая приход Нового года в наш дом.

– Я представляю, что бы сказали мои родители, увидев нас с тобой вдвоем здесь, – сказала она. – Я до сих пор не верю, что мы вместе и будем вместе до конца.

Мы выпили еще, я закурил и сказал:

– Знаешь, на Новый год и в Крещение люди гадают, и я хочу погадать о нашем будущем. Смотри сама. Максимум года через три начнется большая война. Подготовка к ней идет полным ходом и остановить ее нельзя. Война продлится не менее трех лет и приведет к революции и гражданской войне, погубив десятки миллионов людей.

– Откуда ты все это знаешь? – шепотом спросила меня Марфа Никаноровна.

– Я не знаю, – сказал я, – я гадаю и думаю, как это можно предотвратить или перенести все с наименьшими последствиями для нас с тобой.

– И как все это будет? – спросила меня жена.

– Не знаю, – сказал я, – но твоя профессия врача будет особо востребована в этот период. Полевая хирургия будет заглавной, а ты у меня специалист по разным травмам. Мужчин призовут в армию, и самые большие потери будут у рядовых и необученных. Мне, как офицеру, более или менее ясно, как нужно выживать на войне. Я хочу сказать, что нам с тобой сейчас пока рано заводить детей, чтобы не обречь их на страдания войны. Лет через десять мы все еще будем молоды и способны завести дом, полный детей.

Марфа Никаноровна прислонилась к моему плечу и заплакала. Я гладил ее голову и утешал, что все еще может повернуться по-иному.

– Мне через десять лет будет сорок пять, – плакала моя жена.

– Перестань плакать, – говорил я, – ты что, забыла: сорок пять – баба ягодка опять.

Поплакать иногда полезно. Стресс снимается и слезные протоки прочищаются.

Главный штаб после новогодних и рождественских каникул в работу втягивался медленно. Начальникам тоже нужно отдохнуть, а подчиненным не резон тревожить начальнические размышления о грядущем.

Меня вызвал к себе генерал-майор Иноземцев и спросил, известно ли мне о таинственном событии в районе реки Подкаменная Тунгуска.