– Вот, познакомься, – сказал Олег Васильевич, – это наш новый друг. Его зовут Анастас, Стасик. Будет работать у нас за хавку в качестве сторожевой собаки внутри дома.

– А что такое хавка? – спросила я.

– Так, еще один современный жаргонизм, – сказал Олег Васильевич, – хавка – это еда. Происходит от глагола хавать – есть. Это молодежный сленг, молодежь всегда старается чем-то выделиться и говорить так, как ей нравится.

Стасик нам абсолютно не надоедал, занимаясь своими домашними делами, но мы ему постоянно оставляли еду в его тарелочке, то молоко, то шкурки от сала, то сало, то обрезки колбасы, что сами едим, то и ему достается. И, представьте себе, мыши вообще исчезли из нашего дома, и птички тоже перестали прилетать. Потом мы взяли с собой Стасика в Петербург. Олег Васильевич отнес его к себе в присутствие, и там он пропал.

Мне ли не знать это! Его благородие принес Стасика в наше присутствие, и наш кабинет сразу освободился от грызунов, которых полным-полно в любой канцелярии, особенно в архивах. Стасик уже был старый, и цвет его шерсти был не серый, а совершенно седой. Я интересовался тем, сколько живут крысы, и мне сказали, что они обычно живут полтора-два года, а Стасику было лет пять, не меньше, как сказал его благородие. Так что Стасик вычистил нашу канцелярию и ушел помирать в укромное место. Мир его праху.

Глава 23

Как это бывает всегда, день экзамена или другого важного события надвигается неотвратимо, и как бы человек его ни оттягивал, наступление его неизбежно. И этот день наступил шестого сентября 1907 года в пятницу в год Красной Огненной Овцы.

Утром Марфа Никаноровна ушла в присутствие и перекрестила меня, пожелав ни пуха и ни пера. Мой ответ «к черту» очень хорошо контрастировал с крестным знамением.

На экзамен я прибыл с медалью, а среди членов экзаменационной комиссии увидел и давнего знакомого подполковника Скульдицкого.

Председательствовал директор департамента просвещения края действительный статский советник, фамилию которого я забыл, и она почему-то не вспоминается.

– Мы рассмотрели представленные вами работы, – сказал он, – и находим их удовлетворительными. Поэтому мы проведем устный опрос и решим вопрос о результате прохождения испытания по университетскому курсу.

То, что началось потом, было подобно кошмару. Вопросы перемежались от математики до литературы, от техники до политики.

Самыми легкими были специальные вопросы, типа: проанализируйте такую-то функцию и сообщите, в каких четвертях она имеет положительное значение или сколько производных можно взять из такой-то функции. Расскажите про холодильные установки. Расскажите о генераторах по выработке электрического тока и принципах передачи электроэнергии на расстояния. Какие перспективные виды связи будут изобретены в двадцатом веке. Как вы оцениваете творчество Джозефа Редьярда Киплинга, который, кстати, в 1907 году получил Нобелевскую премию по литературе «За наблюдательность, яркую фантазию, зрелость идей и выдающийся талант повествователя». И еще множество других вопросов. Некоторые вопросы такие, что по ним нужно писать диссертации.

Мне было легче отвечать на поставленные вопросы, потому что я уже был знаком с результатами научно-технического прогресса и мог достаточно связно доложить устройство того или механизма или устройства. Возможно, я даже что-то и предвосхитил, но вряд ли это осталось замеченным специалистами, потому что подробной записи дискуссии не велось.

Моя пытка продолжалась четыре часа без перерыва. Почему я говорю пытка. Когда я служил на границе в Туркмении, то половину личного состава у нас составляли украинцы, и, хочешь не хочешь, но украинский язык прилипал и к нам. Так вот, по-украински допрос – допытание.