Тороп на мгновение спросил себя, не отдает ли все это полным безрассудством. Девушка перевозит вирус, она — шизофреник, а ее, недолго думая, пичкают каким-то тайным лекарством, да еще и наверняка запрещенным.

У Торопа возникло предчувствие, что разрозненные, но чрезвычайно важные детали вот-вот образуют критическую массу и это приведет его к разгадке.

* * *

— Прекрати пороть чушь, полковник!

Голос Горского загремел, превратив сидевшего на стуле Урьянева в каменную статую и оборвав объяснительную речь Романенко подобно взрыву гранаты, прерывающему папскую проповедь.

— Прекрати вешать мне лапшу на уши! Лучше объясни, что происходит!

Второй залп оказался чуть менее громким, чем первый.

— И что, черт побери, ты хочешь услышать? — спросил Романенко, пытаясь действовать как можно аккуратнее.

Урьянев втянул голову в плечи — казалось, из ноздрей Горского вот-вот вырвется пламя.

Однако Горский долго молчал, чтобы успокоиться. Он снова откинулся на спинку кресла и холодно улыбнулся:

— Ну ты и пройдоха, полковник! Я знаю, что твой человек ухитрился оторваться от моей группы наблюдения и разговаривал с кем-то по мобильному телефону, причем номер был хорошо защищен. Я знаю, что после этого на берегу озера что-то случилось. Скажи мне, что ты затеял, пока я не рассердился по-настоящему.

— Ничего, о чем бы ты уже не знал. Психическое здоровье девушки очень хрупко, но Торп пока прекрасно справляется, хотя бывали и сложности. Вот и все.

Урьянев напряженно следил за беседой. Он чувствовал нечто вроде восхищения действиями Романенко — бесстрастного, невозмутимого, шаг за шагом отстаивавшего свою ложь.

Горский вздохнул шумно, как дракон:

— Почему же тогда он оторвался от группы наблюдения? А? Почему?

Романенко сокрушенно покачал головой:

— Антон… Он просто хотел навестить одну старую знакомую. Ему совершенно не улыбалось, что твои парни потащатся за ним до самой постели. Он позвонил мне, а я посоветовал, как лучше поступить. Я хорошо знаю методы твоих ребят, ведь все они прошли одинаковую подготовку.

Урьянев с каким-то странным наслаждением увидел, как Романенко простодушно улыбнулся. Грузная туша сидевшего напротив сибирского мафиози напоминала крутой утес, возвышающийся над беспокойными морскими водами во время прилива.

— Он был у девки? Ты что, издеваешься?

Романенко глубоко вздохнул:

— Знаю, это звучит глупо, но, черт возьми, они круглые сутки сидят в четырех стенах вместе с шизофреничкой, так что мой парень просто хотел отдохнуть. Не стоит делать из этого проблему государственного масштаба.

— По моим данным, он уже «отдохнул» неделей раньше.

На этот раз Романенко удивился совершенно искренне, ведь Тороп скрыл это от него.

Полковник коротко рассмеялся:

— У парня регулярные физиологические потребности. Мы ведь не хотим, чтобы он спал с нашей крошкой Мари или с другой девушкой из команды, правда?

Урьянев заметил, что Романенко избрал правильную стратегию. Не пытаться отразить главный удар, но подрывать убежденность противника в своей правоте, подтачивая ее шаг за шагом с помощью тонко рассчитанных утверждений второстепенного характера.

Горский больше ничего не отвечал. Каждый его аргумент оказался нейтрализован умело расставленной обманкой. Горский засопел и в конце концов буркнул:

— На этот раз твоя взяла.