На лице Мари Зорн читался вызов. Она не отводила от собеседника глаз — да, тех самых проклятых глаз с их ультрафиолетовым свечением, означавшим, что в комнате вот-вот вспыхнет ссора.

— Какой вопрос? — произнес Тороп по-голландски.

— Не прикидывайтесь идиотом.

— Я кто угодно, только не идиот.

Глаза девушки сверкали все ярче.

— Вы должны спросить: почему вы стали шизофреником, Мари? Или — как вы до этого докатились?

Тороп попытался выдержать синее пламя ее взгляда, но в конце концов сдался и перевел глаза на экран телевизора. Питчер Кливленда только что лишил свою команду базы номер три.

— Что вы хотите сказать? Вы имеете в виду Романенко и Горского?

— Ну наконец-то, — продолжила Мари с наигранным весельем, — я уж думала, что вы никогда этого не скажете.

— В моем деле важно поменьше говорить.

Мари снова вздохнула:

— Господин Торп?

Ее глаза метали тысячу молний в секунду. Тороп был бы сражен наповал, если бы его случайно задел любой из этих разрядов.

— Да, — отозвался он, и его голос дрожал сильнее, чем ему бы хотелось.

— Раз вы ничего не желаете знать обо мне, может быть, расскажете о себе?

Тороп помолчал. Он уже двадцать секунд боялся именно этого вопроса.

Он поморщился:

— Чем меньше вы будете знать обо мне, тем лучше для вас.

— Знаете, что меня больше всего удивляет?

Тороп не ответил. Мари Зорн чуть наклонилась вперед и указала на него пальцем:

— Больше всего меня удивляет ваша неспособность понять.

— Понять что?

— Что вами манипулируют. Что нами всеми манипулируют.

«Зашибись! — подумал Тороп. — Типичный параноидальный психоз. Только этого нам не хватало. Нужно продолжать разговор, как ни в чем не бывало».

— Если дело и дальше так пойдет, этот питчер из Кливленда очень скоро подыщет себе работу в низшей лиге или переквалифицируется на игрока в керлинг.

Он краем глаза глянул в сторону Мари. Девушка сжалась в углу дивана, поджав ноги. Она не сводила с него глаз, которые светились все так же ярко.

— Хоть раз скажите мне правду. Разве этот русский полковник не поручил вам выяснить, что именно я везу?

Последние слова произвели эффект бомбы, разорвавшейся посреди гостиной.

Тороп с сосредоточенным видом уставился в телевизор.

— Что вы имеете в виду? — пробормотал он, чтобы выиграть время и сочинить подходящий ответ.

Мари нахмурилась. «Ей явно не нравятся мои попытки придумать отговорку», — подумал Тороп.

— Этот офицер недалек от истины, — произнесла девушка. — В этом он даст вам сто очков вперед.

Тут уже Тороп завелся не на шутку.

— Кто дал вам право так говорить со мной? — холодно бросил он, готовый перейти к обороне.

Мари звонко рассмеялась:

— Вы не проявили достаточной готовности к сотрудничеству, чтобы я доверила вам подобную информацию. Доброй ночи, господин Торп.

С этими словами она встала и, уверенная в победе, направилась в свою комнату, повернувшись к Торопу спиной и оставив его наедине с разочарованием, обманутыми надеждами и бэттером «Экспо», начинавшим четвертый иннинг.

Был третий час ночи. Тороп в одиночестве дремал в гостиной перед включенным телевизором. Бейсбольный матч закончился пару минут назад: на этот раз «Экспо» разделались с Кливлендом и снова включились в борьбу за выход в четвертьфинал.

Звонок, уведомляющий об электронном послании, завибрировал в микронаушнике размерами чуть больше булавочной головки — эту штуковину врачи медсанчасти при посольстве имплантировали Торопу в район барабанной перепонки.