Старику явно было непросто покидать это место. Горский все понимал. Пожилой врач больше не вернется на этот затерянный клочок казахской земли. Ветер постепенно занесет его лабораторию песком. Всю оставшуюся жизнь доктор будет зависеть от новосибирской мафии.

«Но не стоит перегибать палку, — подумал Горский, теряя терпение, потому что старик по-прежнему не двигался. — Он должен быть мне благодарен. Ведь он не кончил свои дни в подвале, в бочке с кислотой, как все остальные».

Тиссен, Зулганин, трое ассистентов Уолша, несколько охранников-казахов и женщин из обслуги. И стерва-секретарша в придачу. Пришлось доставить из России гектолитры серной кислоты.

— Шеф, — произнес Ким, нервно сверившись с показаниями бортового радара. — Не стоит здесь стоять. Мы представляем собой отличную мишень.

Горский бросил последний взгляд вокруг. Недостроенные здания, наполовину засыпанная щебенкой дорога в склоне горы, главный корпус лаборатории, обреченный, заброшенный, лишенный всего оборудования. Последние грузовики уехали в этот же день, незадолго до полудня. Накануне содержимое последних емкостей с клонированными клетками членов секты было выброшено в ближайший овраг — биоматериал разлетелся в сухом воздухе казахского лета, как семена сорняков.

«Доктору Уолшу остается только лить слезы, — подумал Горский. — Можно дать ему еще одну минуту молчания по несбывшемуся будущему».

Он грузно опустился на заднее сиденье, сделав Киму знак подождать, прежде чем отправляться в путь. Он смотрел на сгорбившегося старика. Тот по-прежнему стоял лицом к длинному зданию под резкими порывами ветра.

Старикашка провел почти шесть месяцев в лаборатории. Он увидел дневной свет только после того, как сказал: «Готово», щуря покрасневшие от усталости и неоновых ламп глаза.

Ему удалось закончить работу с новым «носителем». С девкой, которая никогда не бывала в России. Они тайно доставили ее в Казахстан через Каспийское море и территорию Ирана. А отыскали в Южной Африке. На пути в Америку она проехала транзитом через Турцию и Великобританию. Доктор заделал ей парочку детей — клонированные клетки уже много месяцев хранились в холодильных камерах лаборатории. Затем пришлось ждать, пока Уолш закончит создание вируса.

— Это венец моей карьеры. Подумать только, ведь я считал себя профаном в вирусологии, — воскликнул он в тот день, находясь на грани истощения, но чувствуя удовлетворение от выполненной работы.

— Нет ничего лучше правильной мотивации персонала, — фыркнул Горский.

Уолшу очень быстро удалось разработать несколько прототипов. И он очень быстро убедил Горского поверить: он сможет вовремя представить готовый штамм, но не стоит надеяться, что ему по силам отыскать средство от вируса раньше, чем через несколько лет напряженных исследований. Горский вынужден был согласиться. Это упрощало проблему.

Рождение двух новых младенцев, зачатых 21 декабря, планировалось на 22 сентября. Горский потребовал от Уолша строгого соблюдения условий, выдвинутых сектой, и они вдвоем запудрили мозги этой дуре, рассказав ей, что перенесли «стартовое окно» на осеннее равноденствие. Девчонка будет доставлена в Канаду и сможет присутствовать на большом приеме, которым Церковь собиралась отпраздновать долгожданный запуск своего спутника. Идиотка с радостью повелась на это. Дерзость Горского достигла таких пределов, что он чуть было не приказал имплантировать микрокамеру в зрительный нерв женщины-носителя. Он охотно насладился бы зрелищем в прямом эфире. Но он все-таки предпочел не рисковать. Он знал, что у секты есть высокотехнологичные устройства для борьбы со шпионскими средствами слежения.

Уолш оказался методичным и даже чрезмерно пунктуальным. Он сам предложил поправки к плану операции, которые усиливали ее эффективность.