— Конечно.

Мужчина бегом бросился к небольшому холодильнику, вытащил бутылку сибирской минералки, налил большой стакан воды и вернулся к девушке. Выглядел он встревоженным.

Мари жадно выпила воду. Наступила ночь, но жара правила городом весь день. И теперь казалось, что находишься внутри накрытого крышкой котелка, под которым развели огонь.

Солохов присел на край постели.

— Я позвонил Романенко. Он скоро приедет сюда с врачом, — тихо проговорил он по-русски.

Мари почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Горский настоятельно просил позаботиться о том, чтобы ее как можно реже осматривали медики. Это означало — никаких медицинских освидетельствований.

— Зачем вы это сделали?! — завопила она по-французски, прежде чем до нее дошло, как забавно выглядит подобное поведение.

Молодой русский резко выпрямился, явно озадаченный.

Мари не имела ни малейшего желания извиняться, потому встала и молча заперлась в ванной.

Она оставалась там вплоть до появления врача и русского полковника.

— Уверяю вас, я прекрасно себя чувствую. Я просто не удосужилась выпить достаточное количество жидкости, а на улице сегодня стоит исключительная жара.

Романенко пристально смотрел в лицо Мари.

Она была бледновата, а под запавшими, лихорадочно блестевшими глазами набрякли синевой тяжелые полукружия мешков. Она явно не высыпалась.

С другой стороны, мусорное ведро в ее комнате было битком набито стеклянными и пластиковыми бутылками.

Она лгала ему.

Казахский доктор был агентом русской разведки, он не проболтается. Врач уже прослушал стетоскопом дыхание девушки, измерил кровяное давление, проверил глазное дно с помощью маленького карманного фонарика, постучал молоточком по коленным чашечкам, убедился, что на языке нет сыпи, а носоглотка и уши не поражены инфекцией, затем равнодушно взглянул на цифру, высветившуюся красным на светодиодном экране его портативной аптечки.

— Я обнаружил тахикардию в легкой форме. Вы принимаете какие-либо препараты? — спросил он, выписывая анальгетики, содержащие аспирин, и слабые анксиолитические средства.

— Не беспокойтесь, — ответила девушка. — Это правда, что путешествие заставляет меня немного нервничать. Но дело только в этом. Я в порядке. Я не заболею.

«Эта фраза, — подумал Романенко сощурившись, — предназначалась мне».

Он решил, несмотря ни на что, внести описание происшедшего инцидента в секретное досье — сразу же по возвращении в офис. Без сомнения, не стоит предавать этому событию чрезмерного значения: сегодня действительно чертовски жарко, к тому же вполне понятно, что девчонка имеет основания слегка беспокоиться.

Но Солохов обнаружил ее в ванной, без сознания.

Безусловно, этот факт обязательно следовало внести в список наряду с соответствующей информацией о времени и дате события, а также показаниями доктора Уйсурова.

После того как Романенко и врач ушли, Мари попросила Солохова оставить ее одну. Спасибо, она чувствует себя прекрасно и в самом деле не понимает, зачем было поднимать столько шума из-за легкого приступа головокружения.

Она постаралась снова натянуть личину хрупкой честной девушки — маску, которая так хорошо защищала ее вначале. Искренность и немного робости — теперь она хорошо умела притворяться в сложных ситуациях.

Она провалила задание.

К восходу солнца Горский узнает, что не все в порядке.

Мари вытянулась на кровати. Перед уходом из гостиницы Романенко сказал, что завтра у нее будет паспорт, причем сказал это таким тоном, как будто речь шла о каких-то пустяках. Осталось обсудить с Горским кое-какие мелочи, потом она отправится в путь.