— Умолчание — это разновидность лжи.

— Ерунда, полковник. Просто ты боишься, что для тебя это означает лишние расходы. Но я уже говорил, что все будет оплачено, так что прекрати ломать комедию.

— Почему так долго? — влез в разговор Тороп.

Черные очки повернулись к нему. Лицо Горского было суровым, замкнутым, грозным.

— Думаю, вас это не касается, мистер Торп.

— Это касается меня, — произнес Романенко.

Горский повернулся к нему:

— Думаю, нет. Так же, как и его.

— Зачем нужно столько времени торчать на месте? Кто вообще решил проводить операцию подобным образом?

Горский вздохнул:

— Я уже говорил, это — особая операция. Мы отрабатываем переброску первого клиента, и я хочу, чтобы все прошло как по маслу.

— Это я понимаю, Антон. Но мне не ясно, почему мои парни должны оставаться там целых шестнадцать недель.

— Я бы сказал — двенадцать.

— Пусть даже десять. Пусть даже две.

Горский снова вздохнул, еще громче:

— Потому что так нужно, черт побери! Это условие — важнейшая часть операции. Прекрати трепать нам нервы. Тебе нужно постараться и снять квартиру на все лето. Хватит спорить.

Романенко насупился и слегка втянул голову в плечи.

Тороп не знал, то ли полковник с блеском играл свою роль, то ли действительно боялся альбиноса в электронных очках.

Тороп смотрел, как солнце спускается к линии горизонта. Он сидел в сотне метров от здания, где Горский, Тиссен и Романенко продолжали разговор. От дальнейшего участия в обсуждении его вежливо, но решительно отстранили.

Он следил за неторопливой суетой на стройплощадке — внизу, у отрога горы, на вершине которой расположилась «лаборатория». Так ее называл Романенко.

Два массивных строения, среди которых был просторный ангар, вырастали из унылой каменистой почвы высокогорья. Грузовики подвозили щебень по строящейся дороге, которой вскоре предстояло связать новые здания с «центром». Перепад высот около сотни метров и длинный «серпантин», выдолбленный прямо в склоне. Облака белесой, с металлическим отливом пыли, подсвеченной инфракрасными лучами закатного солнца.

Тороп выбросил все мысли из головы и полностью сосредоточился на захватывающем зрелище: отроги Чингизских гор и степь, которая раскинулась вокруг подобно безводному океану под ярким небом.

Из состояния восторженного оцепенения Торопа вывел звук шагов.

Краем глаза он заметил силуэт преуспевающего мальчика на побегушках. Тот шел к нему навстречу.

— Привет, — произнес юноша в пиджаке «Bio-Future» от Армани. — Красиво, а?

Тороп едва шевельнулся в ответ, не сводя взгляда с солнечного диска, с каждой минутой приобретавшего все более чистые оттенки красного цвета.

Тиссен уселся рядом, хотя никто его не приглашал.

Тороп что-то неразборчиво буркнул.

— Знаете, — принялся объяснять Тиссен с серьезным видом. — Мы сейчас осуществляем операцию века. Мы — первооткрыватели. Осваиваем целину, как переселенцы на Диком Западе.

Тороп попытался вникнуть в смысл слов непрошеного собеседника. Кстати, а что это он здесь ошивается?

— У них теперь приватная вечеринка?

Молодой яппи снисходительно улыбнулся:

— Пусть обговорят свои делишки наедине. Моя задача — проследить за тем, чтобы ход операции идеально соответствовал запросам наших клиентов. Вот и все.

«Настоящие курсы по маркетингу», — подумал Тороп.

Машинально он воспользовался предоставившейся зацепкой:

— А кто они — эти ваши или наши клиенты?

Тиссен рассмеялся:

— Это конфиденциальная информация.