Ученые обсуждали эту идею на страницах общедоступных интернет-сайтов, а также множества узкоспециальных журналов. Электронная ищейка выудила мегабайты информации по указанному вопросу.

Насколько понял Романенко, на рубеже веков Даркандье и Винклер совместно работали над программой по созданию искусственной биосферы. И первая, и вторая серии испытаний в рамках проекта «Биосфера» окончились относительной неудачей, и, как из всякого провала, из нее были извлечены соответствующие уроки. Когда возобновилось финансирование программы «Человек на Марсе», исследовательская лаборатория Винклера и Даркандье в Монреальском университете получила поддержку со стороны федеральных фондов НАСА и других научных агентств. Затем, переехав в Юго-Восточную Азию, Лаборатория передовых исследований в сфере нейробиологии превратилась в «Schizotrope Express Foundation».

Пока Винклер, Даркандье и их команда готовились к переезду из Квебека в тропики, Мари Зорн была официально признана главным объектом исследований. Доктор Манделькорн, важный человек в программе, университетский психиатр и специалист по психоанализу, который наблюдал за развитием болезни Мари с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет, поручил девушку заботам Винклера и Даркандье. При этом ученый заявил, что «новые приемы из области нейрохимии и лечения шизофрении, которым научилась пациентка, в значительной степени уменьшили симптоматику психоза, и теперь больная сама в состоянии решить, хочет она участвовать в продолжении эксперимента или нет».

Теперь электронная ищейка рылась в четко определенных источниках информации. Собирала урожай на широком поле, где колосились тучные хлеба.

Скорость потока сведений, которые получала поисковая система, исчислялась мегабайтами в секунду. Из них следовало, что 29 апреля 2008 года Мари Зорн и команда нейробиологов-экспериментаторов поднялись на борт самолета авиакомпании «Дельта», летевшего в Бангкок.

Затем Мари Зорн оказалась в Казахстане, в другой лаборатории — учреждении, работавшем на новосибирскую преступную группировку, то есть на Горского.

Оставалось заполнить пробел в пять лет. Поисковая система замерла. И оставалась в таком состоянии еще около часа, пока Романенко не решился плюнуть на все и пойти спать.

На следующий день у него было полно работы. Предстояло произвести сортировку достоверных сведений, менее достоверных сведений и откровенной «липы», чтобы распределить найденное между ним самим, Торпом-Торопом и недотепой Урьяневым.

14

— Я — ТА, КТО ТЕБЯ ПОРОДИЛА, ТЫ, ДУРОЧКА НЕСЧАСТНАЯ. Я НАХОЖУСЬ ВНУТРИ ТВОЕЙ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ.

Призрак матери стоял на пороге комнаты Мари.

Он имел характерную особенность, свойственную всем галлюцинациям: принадлежал сразу к нескольким взаимосвязанным пластам сознания. Это объяснил Мари ее аналитический шизопроцессор. «Ты также заметишь, как видение будет светиться и испускать ультрафиолетовые лучи. Это свидетельствует о наличии многочисленных биофотонов, исходящих из твоей ДНК», — добавило умное устройство.

Призрак матери относился к числу машин, порожденных и пораженных паранойей. Конечно, он мог обзавестись всеми атрибутами божества. Но это был бы бог, который страстно стремился к уничтожению тех, кого сотворил.

Фантом совмещал в себе черты женщины, механизма и кучи отбросов. Это была противоположность матрицы, наполненная живыми тенями пропасть, готовая поглотить Мари.

Девушка встала на кровать и жестом обвинителя ткнула пальцем в нечто, только что появившееся на пороге ее комнаты.

— Я БОЛЬШЕ НЕ БОЮСЬ ТЕБЯ, МАМА-МАШИНА. ТЕПЕРЬ Я ГОТОВА БОРОТЬСЯ С ТОБОЙ.

В ту же секунду ее мозг создал две защитные шизомашины — два прекрасных цветка-фаллоса, которые обвили дверные наличники и закрыли проход сетью тонких корешков, сочащихся блестящей спермой.